Точно так же и в другом месте кое-кого схватили и погнали к судьям; но, когда во время допроса стали те их уговаривать и предлагать множество благ и почестей, только бы они обратились и приняли веру в Коран и Махмета, они не удостоили судей даже ответом, но лишь в душе беседовали с богом, в сердце веруя в справедливость, а устами исповедуя спасение. И тогда враги, нанося им удары в спину, давая им оплеухи, жестоко колотя палкой по шее, погнали, потащили их, толкая на смерть. Собрав всех вместе толпой и окружив, словно стеной, вооруженные мечами палачи зарубили их. Меж тем кое-кто из врагов, что находились вокруг, заметили среди святых здорового, красивого лицом отрока — по имени Микаэл[1057], из страны Гугарк, — на щеках которого даже темный пушок еще не появился[1058], и будто из чувства сострадания к нему схватили его и принялись тянуть к себе, чтобы не случилось и ему погибнуть с остальными. Но он, с слезной мольбой возведя очи к небу и укрепленный небесной помощью, сумел вырваться от них и, поспешно бросившись к своим товарищам, добровольно подставил голову под меч. Так в духовном самосожжении посвятил он себя Христу вместе с другими дарами и жертвами, [приносимыми] сладостному благоуханию отца небесного.
В это же самое время жили два брата из рода Гнуни, которых звали одного — Давид, а другого — Гурген. Они были схвачены поработителями и приведены к насильнику остикану. Он принялся расспрашивать и беседовать с ними, обещая им дать чуть ли не половину своих владений, предложил им множество [изукрашенных] золотым шитьем одеяний и уборов, пурпура, «прозрачных лаконских [накидок], виссон»[1059], золотые пояса и ожерелия, быстроногих жеребцов в роскошном снаряжении, а затем, простерши руки, обнял их за шеи и привлек к себе, чтобы поцеловать, /138/ стремясь льстивой лаской подчинить их своему слову, пощадить их возмужалую юность и обратить в почитаемую им неправедную веру. Но они в прекрасной страсти, вооружившись оружием воинства Христова, громогласно, смело проповедовали пред всеми превосходство [своего] исповедания: «Мы — христиане и правду бога бессмертного, пребывающего в недосягаемом свете, не желаем сменить на вашу ложь, которую ни во что не ставим». При виде столь непоколебимой любви их к начальнику воинства [небесного] Христу, враг приказал тогда зарубить их мечом. Когда привели их на площадь, словно овец на убой, начали они непрестанные и слезные мольбы возносить к богу, дабы и их вписал в число святых мучеников, которые возлюбили торжественный день пришествия его. Когда палачи приготовились отрубить мечом [голову] старшего, он обратился к ним с просьбой отдать прежде него в пищу мечу младшего, думая в душе, что, если тот останется после него, то по молодости лет — на подбородке его даже еще не, проросли волоски красящей [мужа] бороды — может устрашиться грозного меча исмаильтянского и, обернувшись в сторону младшего [брата], сказал: «Брат мой любимый, сперва ты принеси себя в жертву Христу — упованию нашему, предложив себя в духовное самосожжение и заветное заклание тому, который умер ради нас и вернул нас к жизни». Тот, нисколько не огорчившись и не помыслив даже об ужасе смертной казни, охотно склонился перед мечом, отсекшим ему голову, которую Христос увенчал неувядаемым венцом. Следом и старший брат, после того как завершился этот благородный поединок, горя тем же стремлением сохранить веру, был там лишен жизни безжалостным мечом и воскрес для блаженства[1060] нескончаемого ликования в царстве небесном. Память всех этих святых, о которых я рассказал, церковь святая ежегодно торжественно чтит, установив днем их поминовения 27-е число месяца марер[1061], ибо они укротили силу страданий и их включили [в число] сынов вышнего Сиона. Бесстрашной верой одолели они их лукавство и отсекли, отрезали лозу с смертоносными плодами их, ибо нет ничего страшного там, где есть любовь Отца [небесного], и ничто не может причинить боль там, где есть слава Христа. Так промыслом божьим /139/ они отринули от себя все крамольное и дикое и воскресли, очистив себя от человеческой скверны и пагубы, ибо добровольно предали себя необходимой смерти, как овец на заклание, и в кратком мгновении страданий зачали в страхе божием и родили в муках дух спасения. Святые их просьбы заставили спуститься ангела во спасение им, и его кротостью достигли они небесных высот. Они услышали благую весть издалека и с радостными сердцами, словно бесплотные, попрали муки и смерть. Они уподобились неустрашимым мученикам смерти и безмятежно обратились к богу грядущему, прияли победные лавры и были помещены средь сынов горнего Иерусалима. Как доблестно начали, так и кончили они мученичество, исполненные небесной любви, и заблистали, подобно солнцу, во вселенной, почему и вписаны их имена в книгу жизни.
