Один за другим воины выходили из воды и подставляли солнцу блестящие мокрые тела. Здесь же стихийно образовалась походная цирюльня. Капрал десятого десятка Эцони Мастано, вооружившись посверкивающей на солнце бритвой, избавлял всех желающих от избытка растительности на лице и голове. К нему выстроилась длинная очередь: даже те немногие солдаты, у которых имелись волосы, теперь решили с ними расстаться. Те же, что сияли бритыми головами, желали убрать отросшую щетину.
- Я - потомственный брадобрей, - говорил маленький смуглый Эцони, ловко орудуя бритвой. - Мой отец держит цирюльню в городке Сальяни, что в Садовом крае. Вот уже десять поколений Мастано этим занимаются. Так что не бойтесь, ребята, все будет не хуже чем у придворного мастера!
- А чего же ты здесь-то делаешь? - подмигивая мне, спросил его Бил.
- Да по глупости все, по молодости! - досадливо фыркнул Эцони. - Сбежал от Псов, сначала в Виндор подался, благо, там народу много, затеряться легко. А потом уж, как шумиха немного улеглась, завербовался в Ястребы…
- Что ж ты натворил, того, этого? - с улыбкой человека, предвкушающего интересный рассказ, поинтересовался Добб.
Эцони стряхнул на землю ком пены с остатками чьих-то волос, сполоснул бритву:
- Следующий, садись!… Да я ведь вам уже рассказывал.
- Вон, лейтенант не слыхал, Хамар, его магичество…
- Ладно, - смилостивился Мастано. - Значит, так. Цирюльня у нас небольшая, доход приносит постоянный, но скромный. А я - такой человек, что всегда стремлюсь к лучшему. Мне хотелось денег и славы. Вот и задумал сделать такое мыло, чтобы убирало волосы раз и навсегда. Представляете - намазал, подождал - и нет бороды! Маги-целители, конечно, готовят притирание, от которого рост волос замедляется, но чтобы навсегда исчезали - нет такого! Вот я и взялся за дело: по вечерам сидел в цирюльне, бывало, до утра засиживался. Без волшебства, конечно, такое средство не сделаешь. Набрал книжек, какие у старьевщика нашлись - и помогай, Луг!
- Эцони прервался на секунду:
- Следующий! Да, так вот: попалась мне книжка про всякие травки и зелья. Нашел я там что-то похожее, немного поменял по своему разумению, и сделал наконец…
- Из чего сделал-то, скажи, - со смехом перебил цирюльника Сайм.
- Помет летучей мыши, корень мыльника, толченая кость черного петуха, кошачий жир, - перечислил Эцони. - И много еще всякого. Сварил я из всего этого мыло. Красивое такое получилось, густое, голубенькое. Только чтобы оно подействовало, следовало заклинание произнести, непонятное. Буквы вроде бы наши, а слова чужие. Дождался я утра, пришел в цирюльню первый гость, как раз побрить просил. Я отошел, заклинание прошептал, и несу ему это мыло. Ну, думаю, сейчас его обслужу, обо мне слух пойдет, и начнется: слава, деньги!
Капрал сделал многозначительную паузу, видимо, ожидал ставшего уже традиционным вопроса. Его задал Флиннел:
- Прославился?
- А как же! - лукаво усмехнулся Эцони. - Мыло шипит, пузырится, посетитель орет благим матом, по цирюльне носится. Я - за ним, обтереть хочу. А тут куски пены стали на пол валиться, расти, а из них демоны полезли. Маленькие, разноцветные, морды мерзкие! И стали они по воздуху летать, по мебели скакать, зеркала перебили, банки с притираниями тоже. А потом еще и гостю на голову нагадили. С улицы на крики народ прибежал, а несчастный верещит: "Вяжите Незаконного мага!" Пока суть да дело, я смылся, в чем был.
- А зачем же вы такое средство придумывали? - искренне удивился Дрианн. - Ведь получись оно - без работы остались бы. Брить-то было бы некого.
- Говорю же, молодой был, глупый, - ответил Эцони. - А потом в Ястребах привык, получаться стало, до капрала дослужился. Теперь до лейтенанта дойти хочу. А у посетителя того как росла борода, так и растет. Только после демонского дерьма волосы на голове повыпадали! Видно, в этом и была суть заклинания.
Смеясь вместе со всеми над рассказом Мастано, я невольно подумал, что мой список пополнился еще одним именем. Оказывается, и Эцони не чужд колдовства. Конечно, не демонов он вызвал. Скорее всего это были
