Пчеловодство уже не составляло всеобщего занятия. Однако, в отдельных местностях оно играло крупную роль. Напр., в Берестейском старостве на 100 дворов приходилось 40 ульев. В Головочах Гродненского повета по 3 улья на двор, почти такое же соотношение в им[ении] Дудоя Пинского повета и т. п., но эти данные недостаточно характеризуют еще значение пчеловодства, просто потому, что оно редко составляло занятие жителей всего села. В селах, где встречается пчеловодство, им занималась та или иная группа крестьян. Иногда разведение пчел служило лишь легким введеньем к хозяйству. В иных случаях по количеству ульев можно судить о том, что пчеловодство переходило границы подспорного занятия в хозяйстве. Это большею частью, относится к Брест[ско]-Гродненскому району. Напр., в Дорогичинском старостве встречаем крестьянские дворы с количеством ульев от 12 до 25, не говоря о дворах имевших меньшее количество ульев. В Веселом Дворе Гродненского повета встречаем дворы с количеством ульев от 10 до 36, но зато только несколько более 10-й части дворов имели пчел, причем в этом большом имении преобладали многопчельные дворы, т. е. примерно такое же соотношение, как в Дорогичинском старостве. В пинском селе Дудоя около 1/3 дворов имели пчел. В некоторых селах Ошмянского повета, напр., Дудымы тоже замечаем гнезда пчеловодства. Можем назвать еще такие местности, как Вилейка, Высокий двор. В Витебском районе пчеловодство представлено слабо. Правда, в одном пункте его, в селе Рогах Новобыховского графства 1/2 дворов имели пчел, причем значительная группа дворов имела от 10 до 20 ульев.
До сих пор шла речь о крестьянском дворе, как о некоем едином целом. Однако расслоенность двора в экономическом отношении у нас была отмечена не раз. Но следует и еще раз указать на то, что эта расслоенность заметна и в социальном отношении.
Белорусское село 18 в. не было однородным, заселенным исключительно крепостными крестьянами. Наряду с крепостными поддаными живут и другие элементы, выше и ниже их в социальном отношении.
Вот несколько примеров. В войтовстве Заснудье Полоцкого воеводства наряду с тяглыми крестьянами и бобылями живут шляхта и огульники. Шляхта с каждой хаты платила аренду и подымную.
Прежде всего, остановимся на верхах белорусской деревни. К ним принадлежали земяне и бояре. Положение бояр и в правовом, и в некоторой мере, и в экономическом отношении было хуже положения сельской шляхты. Бояре не всегда избегали некоторых, правда, более облегченных форм барщинной повинности.
В Виленском повете в Вилейке встречаем бояр, которые отбывают барщину, правда, по особому расчету — 42 дня в год, в инвентаре эта работа не охарактеризована названием панщины, кроме того каждый боярин отбывал подводную повинность в Вильно. Бояре дают подымное, чинш и мелкие подачки курами, яйцами, гусями.
В том же имении живут чиншевики, которые привлекаются к гвалтам. Интересно, что в этом имении, тяглые тоже освобождены от панщины и привлекаются только к гвалтам. Земяне жили целыми селами или в перемежку с тяглыми. Напр., в Таурогенском имении Браславского повета на землях Виленского бискупа встречаем несколько сел, исключительно населенных земянами. Их обеспеченность выше крестьянской, так как в общем их земельные участки равны 1 волоке и сверх того они имеют приарендованные земли, приемные, приблизительно по 1/2 волоки на каждое хозяйство, а иногда и по целой волоке. Всех земянных хозяйств в этом имении было 1/9, тогда как тяглых числилось 96 и кутников 25, т. е. половина населения, не считая местечковых евреев, состояла из земян. Они платили чинш и подымное, панщины конечно не отбывали, но выходили на гвалты по 12 дней в году и «отбывали дорогу в Ригу» по 20 дней. Рабочим скотом они были лучше обеспечены, нежели крестьяне: 2 лошади на двор и пара волов решительно преобладают в инвентаре земян. Но нередко встречается и большое количество рабочего скота: 2-х коровное хозяйство решительно преобладает. Таким образом, земянство в хозяйственном отношении — это тип крестьянского хозяйства, хорошо обеспеченного землей и скотом. С тем же явлением мы встречаемся и в белорусских имениях.
Для нас самое существенное, однако, то, что различие между крестьянами с одной стороны и землянами-боярами с другой стороны, есть различие правовое. Это были арендаторы, но хозяйство их по масштабу своему ничем не отличалось от хозяйства крестьянского. Так, напр., в имении Светлянах Ошмянского повета рядом живут бояре и тяглые крестьяне. Большая половина тех и других сидит на одной четверти волоки, меньшая на половине волоки. Различие в количестве рабочего скота и в количестве молочного скота на двор — незначительно. Для примера мы возьмем несколько групп бояр-земян и сопоставим их с тяглыми крестьянскими дворами. Возьмем имение Светляны Виленского воеводства. В нем 27 тяглых дворов и 30 боярских. В имении Рутка 45 и 24 двора земянских. Получаем следующую таблицу:
По обеспеченности земель разница не велик: См. табл.3
[Таблица 3]
Чис
имеют участки: [в волоках]
по ¼
по ½
по ¾
по 1
больше
1
Тяглые дворы
72
