Шляхта не платила пошлин за товар, за продажу своего производства, а равно безпошлинно ввозила иностранные товары «на свою потребу», причем потреба эта понималась широко. До некоторой степени можно судить об участии шляхты в торговле по сохранившимся от конца 16 в. сведениям о размере безмытного пропуска шляхетских товаров. В общем, шляхта ввозила и вывозила товаров в 5 раз меньше, нежели городское купечество. Но надо сделать поправку в том смысле, что шляхта платила пошлины за те же товары, которые ввозила сверх своей потребы. Все же указанное соотношение дает некоторое понятие об относительном масштабе той и другой торговли. Мало того, если взять таможенные округа, то оказывается, что там, где была более развита не шляхетская торговля, там доля шляхетских товаров была меньше. Напр., в Виленском и Минском районе шляхта провозила только 1/8 товаров, в Гродненском пятую. Напротив, в Витебском она провозила третью часть товаров.
Торговые транспорты шляхты особенно по вывозу отличаются более крупным масштабом. Напротив, городская торговля — в общем мелкая торговля. Она носит все характерные черты средневековья. Сам купец лично едет с товаром и за товаром; это купец — ремесленник (по характерному определению Зомбарта): даже такой крупный представитель торговли, совладелец гельды типографии, как Иван Мамонич на шести возах лично везет свой товар из Люблина. В торговле преобладает единоличный торговец, товариществ нет, кроме исключительно редких указаний.
Торговый оборот не мог быть быстрым вследствие трудности условий передвижений. Даже на переезд из Берестья в Люблин и обратно требовалось две недели. Из Берестья в Познань справлялись за три недели. Но Берестье лежало на краю государства. Купцы предпочитали зимнее передвижение, что объясняется и временем ярмарок, Люблинской, Познанской, Липецкой и тем, что провозили сравнительно легкий товар. Крупный купец проезжал зимой, а мелкий работал и летом. Некоторые из мелких купцов весьма интенсивно подвозили товары, появляясь, напр., на Берестейской таможне подряд несколько раз через каждые 2 недели.
Процесс скупки товаров был нелегкий. Чтобы собрать транспорт в 450 пар юфтей и в 500 с лишним других кож и мехов, т. е. всего на 2–3 воза, двое купцов скупали этот товар у десяти разных лиц, причем центром скупки было далекое Поднепровье — Могилев, Орша, Мстиславль, Быхов. Чтобы перебросить эту партию товара с Поднепровья в Слуцк, оттуда в Берестье и Люблин надо было участие многих лиц и, конечно, много времени.
Надо отметить, еще одно важное обстоятельство, что с белорусской стороны эта торговля была активной, т. е. именно сами белорусские купцы выезжали заграницу. Польские купцы редко появлялись в Берестье, еще реже приезжали купцы из балтийских портов.
В этой торговле кредит, по-видимому, играл очень малую роль. Форма письменного векселя была в малом употреблении. Только среди еврейских купцов чаще упоминается о заемных письмах. Акт займа просто объявлялся пред войтовским врядом. Трудно говорить о высоте процента. Он не упоминается в заявлениях, вероятно, потому, что «гостинец» или процент прикладывался к капиталу, подлежащему возврату. Процент, по-видимому, был низким. Займы отличались мелким масштабом. О трудности добывания денег в кредит можно судить по тому, как нелегко было государству в годы Ливонской войны находить деньги даже под залог великокняжеских добр.
В заключение хотелось бы бросить общий взгляд на характер торговли. Несомненно в ней, это мы видели, — принимало участие большое число пунктов городских и даже сельских. Даже число лиц, принимавших участие в торговле относительно не было малым. Достаточно сказать, что через Берестейскую таможню в 1583 г. за 4 м[еся]ца прошло около 200 купцов (в том числе и возвращавшихся из-за границы). Почти половина их приходится на берестейских купцов, которые впрочем появлялись на таможне по 2 и даже 3 раза. Но в Вильно из Люблина прошло 27 виленских купцов, в Минск 32 (некоторые с возвратом), в Слуцк 10, могилевских 5, в остальные города по 1–2. Для купцов дальних расстояний использование зимних путей означало годичный или полугодичный срок оборота товаров. Это количество представителей торгующих иноземным товаром может быть и не малое (надо помнить о других направлениях торговли, о коих не имеется таких цифровых данных), но дело в том, что масштаб каждого отдельного транспорта, а следовательно и всего торгового движения отличался весьма скромными размерами.
До половины 16 в. вывоз воска имел несомненно доминирующее значение в торговле. Можно с некоторой вероятностью учесть количество отпускаемого за границу через все таможни воска: оно равнялось 24–25 тысячам пудов, т. е. половине товарного поезда. Этим воском удовлетворялся спрос всей тогдашней Западной Европы, потому что московский воск еще не находил себе непосредственного сбыта.
