Этот новый поворот русской политики начался с царствования Павла. Указом 1797 г. введены в Белоруссии и Литве все прежние судебные установления, в том числе восстановлен Литовский трибунал и Задворный суд. Некоторые нововведения были допущены в суды второй инстанции (советники от Короны), в этих же судах был допущен только русский язык. В начале царствования Павла местное дворянство только просило о сохранении польского языка наряду с русским. Но восстановление «тамошних прав» пошло так быстро в это царствовавние, что оно вскоре дало господство польскому языку. Это восстановление шло поспешно, без знания дела, закон следовал за законом, и иногда вводились под видом старых учреждений такие, которых совсем не существовало. Восстановление старого законодательства и суда можно было бы только приветствовать, если бы оно не давало повода для усиления полонизации края, если бы оно в какой-либо мере учитывало основной национальный элемент края. Но этого как раз не случилось. Павловская политика дошла до того, что она уничтожила нижние и верхние расправы, в которых судились не дворянские элементы. Между тем таких элементов тогда было довольно много в Белоруссии: ими были государственные крестьяне, т. е. крестьяне бывших старостинских имений, довольно многочисленный класс старообрядцев, наконец, вольных людей, не находившихся в крепостной зависимости. Все эти элементы, часто не владевшие польским языком, принуждены были теперь судиться в шляхетских польских судах, причем законодательство польского статута с последующими польскими конституциями совершенно не было приспособлено для суда над такими элементами.
В общем император Павел очень благоволил к полякам, освободил и обласкал Костюшко и мн. др. участников восстания, поддерживал католицизм и даже иезуитов. Поэтому польские элементы неожиданно для себя нашли сильную поддержку в своих полонизационных стремлениях в русском правительстве.
О преемнике императора Павла императоре Александре I приходится сказать почти то же, что и относительно его отца. При нем установилось сильное польское влияние при дворе, благодаря его другу Адаму Чарторыйскому. Русское правительство установило покровительственное отношение к владельческим классам и польскому элементу в крае. В общем, это была эпоха безразличного отношения к Белоруссии со стороны центрального правительства. При таких условиях польские элементы страны заняли в ней сильное господствующее положение. Для полонизации представились широкие возможности, что и отразилось в деятельности Виленского университета, о чем нам еще придется говорить в своем месте. Ни обстоятельства 12-го года, ни открытие польских тайных обществ в 1821 г. не повлияли в значительной мере на изменение русской политики вплоть до первого польского восстания. В общем, это был период усиленной полонизации Белоруссии.
Благоприятная для дворянства русская политика не могла его вполне удовлетворить, ибо оно не могло примириться с лишениями государственности и с потерей прав политических. С другой стороны, послабления со стороны русской политики давали возможность видеть слабость русского правительства и вливали в умы надежду на возможность борьбы с ним. Русская власть не искала опоры в крестьянстве, удовлетворив только одну его потребность — успокоив его в религиозном отношении. Последствия такой политики сказались при первом же случае, когда русская власть в крае оказалась в тяжелом положении.
Классы населения, стремившиеся к политической свободе, не были довольны русским режимом. Свободная Польша в ее прошлом стала представляться им тем идеалом, к которому нужно стремиться, а свобода Польши представлялась единственной возможностью добиться свободы и в Белоруссии, и в Литве. Эта платформа сплачивала местные национальные элементы, литовские и белорусские, с поляками и ранее полонизованными земляками. Неудивительно поэтому, что всякий призыв к свободе Польши находил себе сочувственный отклик среди многочисленных белорусских элементов населения. Повторяем, что такими элементами были не только поляки, жившие в нашем крае, не только полонизованные белорусы, но и белорусы национально настроенные и даже не потерявшие связи с православной религией. В 12-м году и в 30-м году участие белорусов в польском деле сказывалось значительно сильнее, нежели участие в 1863 г[оду], когда объединение с Россией сделалось уже более прочным.
