Николаевское правительство столкнулось с необычным для Великороссии порядком вещей в западных губерниях. Здесь было много мелкой шляхты, так называемой загоновой или застенковой. Это был или безземельный люд, или же шляхта, сидевшая на собственной или арендной земле в размере, не превышавшем хорошего крестьянского надела. Это были люди бедные и необразованные, не могшие и не желавшие нести правительственную службу. Быт этой бездомной шляхты не напоминал быта дворянства, а шляхетские права ее были более чем сомнительны. Николаевское правительство было очень занято вопросом об устройстве быта этой шляхты и о придании ей, так сказать, дворянского облика. Так, оно предложило малоземельному дворянству Смоленской губернии переселиться частью в Сибирь. Для этого шляхте отведены были земли и дано пособие. В Могилевской и Витебской губерниях местный генерал-губернатор насчитал до 20 тыс. мелких дворян, которые сами занимались хлебопашеством или арендовали землю, или служили писарями и приказчиками. Смоленский губернатор князь Хорхедлидзе даже предлагал в 1849 г. у мелкопоместных дворян отобрать крепостных крестьян, потому что, по его мнению, это дворянство состоит из необразованного и безнравственного класса людей. По всем поводам этим Николай выразил желание разобрать, каковы права этого дворянства. В 1852 г. государь даже приказал, чтобы детей дворян, лично занимающихся земледелием, отдавать в батальоны кантонистов, а тех, которым исполнилось 18 лет, отдавать в рядовые. Всеми этими суровыми мерами государь хотел заставить это дворянство служить. Тогда же эта мера была распространена и на мелкопоместных дворян Ковенской, Виленской, Гродненской и Минской губ.
Параллельно с тем, по распоряжению Николая, шел разбор о правах западно-русской шляхты. В действительности оказалось, что многие тысячи ее не имеют формальных прав на дворянское достоинство. Были установлены особые правила для доказательств дворянских прав. Дело осложнилось тем, что немедленно появилась масса подложных документов, как на руках, так и в архивных книгах. В Бердичеве была заведена целая фабрика фальшивых документов. Правительство должно было приостановить утверждение в дворянство. Так с этим вопросом николаевское правительство окончательно и не справилось.
О городском классе говорить не приходится, т. к. он, как мы уже говорили, был совершенно обезличен. Сложнее оказался вопрос об отношении правительства к многочисленному крестьянству. Уже николаевское правительство не могло не учесть того, что в среде крестьян оно может найти поддержку против крупных панов. С другой стороны, николаевское правительство искренно считало крепостное состояние бедствием, но также искренно боялось принять против него какие-либо серьезные меры. Зато оно принимало паллиативные меры к ослаблению крепостного ига, имевшие немаловажное подготовительное значение. В Белоруссии был проведен очень важный вопрос об инвентарях. Об этом нам придется говорить в особой главе.
Николаевское правительство поставило своей задачей обрусить край. Но это не достигло своей цели и восстание 1863 г. застало край почти в таком же положении, в каком край был накануне предыдущего восстания. Меры правительства не установляли в крае определенного порядка, не приобрели симпатий белорусской национальности, но давали повод высшему полонизованному элементу громко кричать в России и за границей о тягостях и несправедливостях русского режима, о подавлении поляков в польском же крае. Неудивительно поэтому, что с переменой русской политики при вступлении на престол Александра II началось новое веяние, немедленно начались облегчения в пользу польского элемента в Белоруссии. Политика примирения с польским дворянством и на этот раз не повела к тем результатам, о которых мечтало правительство. Раздражение было очень сильно, правительство не пользовалось поддержкой ни одного элемента в крае и политика примирения была принята за признак слабости, особенно ввиду исхода неудачной Крымской войны. Новый курс политики Александра II совпал с подготовкой к восстанию в Польше и в Белоруссии.
