Сущность эволюции в хозяйственном отношении выражалась в следующем. Дворянство из реформы вышло с капиталом, расплатившись притом с большим банковским долгом, лежавшим на имениях в крепостную эпоху. Если бы оно умело свой капитал обратить в сельское хозяйство и привлечь наемный труд, внести технические улучшения, оно, без сомнения, дало бы весьма значительный рост. Но полученные деньги дворянством были прожиты в столице и заграницей. Оно растерялось и уменьшило или даже забросило запашки, передало земли крестьянам. До 90-х, даже 900-х годов помещичье хозяйство представляется в общем весьма слабо организованным и технически отсталым. Только в последние 10–20 лет часть хозяйства несколько реорганизуется, получает капитал от ликвидации части земельной собственности, берет займы в банках (накануне войны задолженность частного землевладения весьма выросла) и, по-видимому, не все проживает, пуская некоторую часть добытых капиталов в сельскохозяйственный оборот. Но подымаются только одиночки.
Таким образом, в первые десятилетия после освобождения господствующим является крестьянское хозяйство. Таковым по существу застала его революция. В 60-х и 70-х годах оно даже в техническом отношении выглядит выше помещичьего (чисто трехпольное, тогда как у помещиков много залежи).
Крестьянин начал свое хозяйство без капитала, без знаний. В первые 2–3 десятка лет он был почти исключительно предоставлен самому себе, и только с 90-х годов начинают развиваться сельскохозяйственные школы, замечается некоторое движение в целях доставления крестьянству известного рода технических знаний. И тем не менее крестьянство достигло, как увидим, значительных технических успехов.
Белоруссия, прежде всего аграрная страна. От 60 % (в Гродненской губ.) до 85,5 % (в Смоленской) ее население, по данным 1897 г., занято сельским хозяйством. Это относится ко всем национальностям Белоруссии. Собственно же белорусы по национальности на 91 % хлеборобы. Таким образом, Белоруссия, (кроме ее крайнего Запада) является наиболее аграрным районом из всех районов бывшей России. Но белорус вышел из реформы в значительной части не вполне обеспеченным землей. Конечно, если считать просто среднее [количество] надельной земли в погубернских масштабах, то земельное обеспечение даже ближайших поколений выглядит как-будто достаточным, особенно если не учитывать качества почвы. Но дело в том, что фактически размеры наделов весьма варьировались не только в пределах губерний, уездов, но даже и волостей. Поэтому крестьянский класс сразу же из реформы вышел в сильной мере расслоенным, и даже, по данным 1893 г., имеется уже от 5,6 % до 9,7 % безземельных дворов. Данные 1905 г. говорят нам об углублении безземелья, они, кроме того, дают до 8 % малообеспеченного землей крестьянства. Однако еще в 1905 г. многоземельная группа, с другой стороны, составляла почти одну четверть крестьянства.
Но, конечно, после работы В. И. Ильина о расслоении крестьянства только по одному признаку большей или меньшей обеспеченности землей говорить не приходится. К сожалению, дополнительные источники, по которым можно было бы судить о расслоении крестьянства, для Белоруссии почти отсутствуют.
Важнейшими являются военно-конские переписи. Они дают нарастание процента безлошадных хозяйств, который с 15 % в 1893 г. подымается до 20 % в 1912 г. Безлошадные хозяйства — это уже настоящий деревенский пролетариат. Но мало того, растет в тот же период процент однолошадных хозяйств, т. е. хозяйств пролетарского или полупролетарского типа, подымаясь с 39,1 % до 47,4 %.
Процент крепкого середняка тоже несколько снижается, ибо в 1893 г. имевших две лошади было 25 %, а через 20 лет их оказалось 21,7 %. Редеют и ряды заможного крестьянства. Мы знаем уже, что процент малоземельных крестьян вообще не мал. Этому соответствует и тот факт, что почти 20 % крестьян в 1893 г. имело и 3, и более лошадей. Через 20 лет и этот процент снизился на половину (10,7 %).
Это все доказывает нарастающее углубление дифференциации крестьянства. Это доказывает процент падения середняцких хозяйств, непомерный рост пролетарских и полупролетарских хозяйств, а следовательно, и рост батрачества в деревне. Крестьянская верхушка уменьшается количественно, но несомненно крепнет качественно, опираясь на наемный труд.
Получается та же картина, что и в Прибалтике, Ковенской губ. и в некоторых других местах; широкое применение в зажиточных крестьянских хозяйствах наемного труда, рост интенсификации хозяйства и в то же время рост батрачества.
