В ту минуту, когда Люциус нарядил палец своей молодой жены брачным кольцом, а та, в свою очередь, сделала тоже самое с ним, зал почти взорвался. Не терпелось представителям благочестивых, чистокровных колдунов отпраздновать объединение своих родов.
-Можете поцеловать невесту. — произнес священник формальным тоном.
Не успел он захлопнуть Библию и даже толком произнести последний звук своей речи, как Малфой отбросил с лица Нарциссы фату. Будто зная, что залу не терпелось уже поздравить новобрачных.
Поцелуй их получился столь же страстным, как бурные овации сотен волшебников, вмиг вскочивших со скамей. Они взбрасывали в воздух яркие залпы вспышек салюта из волшебных палочек, но, кажется, никто не был счастлив сильнее, чем Друэлла Блэк, которая как только молодожены оторвались друг друга бросилась обнимать сразу обоих. Беллатриса застыла в незавершенном хлопке с открытым ртом. Ей показалось, что в синих глазах Друэллы даже блеснули какие-то старушечьи, сентиментальные слезы. И скорее всего, Белле не могло померещится. Ведь сидела она в компании Родольфуса Лестрейнджа всего в паре метров от возвышавшегося алтаря.
-Беллатриса! Почему ты такая хмурая? — спросил Родольфус. — Улыбнись, ты на свадьбе своей собственной сестры!
Со стороны, действительно, могло показаться, что девушка была смертельно удручена, но, в самом деле, ее душа была удивительно спокойна. Ее саму изумляло это. Даже в тот момент, когда ее сестра с мужем выходили из высоких дверей собора, похожего на изящно выскобленный вход в пещеру, и сияли блаженными улыбками. Их обкидывали лепестками роз, они купались в них, словно в теплом, ласковом дожде и обожанием грели друг друга. Лишь слегка болью щелкнуло в душе Беллы от краткого взгляда на сопровождавших их позади Кингуса и Друэллу. Покраснев до кончиков волос, Беллатриса не могла не подумать, что никогда в жизни не видела свою мать такой искренне и по-доброму воодушевленной. И она была уверена больше всего на свете, что не увидит.
«Какая радость, что мне не нужно больше принимать центральную роль в таком событии и я могу быть в тени» — намеренно облегченно произнесла про себя Белла, отворачиваясь от матери и аплодируя сильно громче, чем ей хотелось.
И вспомнив противный, сухой вкус ее первых в жизни мужских губ — губ импозантного Лестрейнджа, легонько поцеловавших ее у свадебного алтаря в этом же готическом соборе, она покорно сжала его локоть, который тот подставил, чтобы готовится трансгрессировать к поместью Малфоев.
-Молодых Малфоев повезет до поместья волшебная карета. Такая уж традиция. Мы же, внимание! должны трансгрессировать к их семейному гнездышку сами. — произнес какой-то старикашка в белом. Вероятно, отец Малфоя. Беллатриса не могла этого знать.
И только Белла резко повернула голову, да так, что чуть не развалила прическу на голове, как подол платья Нарциссы скрылся вместе с ней за дверцей в инкрустированной золотом и бриллиантами карете. И как сказочные принц и принцесса, Цисси и Люциус направились в сторону своего дома, в счастливую совместную жизнь. Безлошадный экипаж мчал неспешно, а сотня гостей, глядевшая им вслед с аплодисментами, махала платками. Самые сентиментальные барышни рыдали в голос. Наверное, это были однокашницы Нарциссы. Белле же неуклонно среди них чудился и плач Друэллы. Которого она не слышала в жизни, но представляла ярко, как ничто другое.
-Ура! Ура! Да здравствуют Малфои! — ликовали волшебники.
В окошке кареты всем удалось разглядеть счастливый поцелуй двух скрепивших свой любовный союз. Будто тоже желая молодым счастья, легкий ветер слегка дернул ветвями высокого клена и осыпал, как дары, несколько листьев прямо под колеса кареты. На ней яркими завитками, в живых розах, была выложена новая фамилия белокурой сестры Беллатрисы.
-Да здравствуют Малфои! — Толпа не унималась в торжестве.
И как только экипаж скрылся за поворотом, спрятанным в стене зеленых дубов и кленов, как все разом трансгрессировали. В том числе и Белла, державшаяся за локоть своего супруга. Страшно довольного супруга. Как ярко золотилось на его лощенных гелем волосах медное солнце!
Нарцисса и Люциус подъехали к поместью несколькими минутами позднее, когда некоторые из особо древних старушек, похожих на сморщенные яблоки, стали напоминать от загара и пота печеные фрукты. Однако их беззубые рты распылились в нежных улыбках, стоило тем только показаться. Как и у всех, когда Люциус на руках победно пронес свою невесту через порог поместья. Руки его, отчего-то, тряслись, и Беллатриса, невольно, язвительно подметила это про себя.
Сад и дом Малфоя к торжеству перестали быть прежним и хорошо знакомым Белле. Фасад вымыли. Если раньше его бежевые стены, обвитые беспорядочно плющом, покрывала благородная грязь времени, то теперь белый кирпич симметрично овивали тугие стебли в розово-красных цветах. Скульптуры волшебников в белоснежных, мраморных шелках украсили сияющими огнями. В воздухе, по витиеватой траектории, летали свечи в форме сердец. В фонтанах пели улыбчивые херувимы.
