Собственное сердце забилось чаще, а она прикоснулась к своей левой руке, осторожно поглаживая черную метку на запястье. Ей казалось что вокруг нее ходили тени… но ей было так спокойно. Ее никто не потревожит, она одна, навечно одна, в лапах своего наказания. Они обещали отобрать у нее душу, но она чуть ли не смеялась, думая о том, как нелепо они попали в лапы своего обмана.
Она не доживет до последней секунды того, как в ее живом теле будет обитать душа.
Ее убьет голод, колотившие ее тело холод и боль… душа смиренно, не имея никаких шансов, покинет тело…
Забавно лишь то, что с помощью Дементоров все бы произошло в обратном порядке.
Он снился ей. Пусть больше она и не отличала сон от яви, ибо и там, и там была тьма и голоса, застрявшие в ее голове и там и там, было и страшно и равнодушно.
Он убивал ее… не прощал, … был беспощаден и злобен. Но она радовалась… потому что видела его, того, кого она так любила… он ударил ее заклинанием и ее сердце остановилось… он хотел ее убить… она убита и ее сердце разразилось безумным счастьем.
А стены тюрьмы рушились за ним. Она никогда не вернется туда… никогда.
Потому что возвращаться не было никакого смысла… она итак, была там.
-Вы же никогда не простите меня… никогда?
Задать этот вопрос было для нее сложным, самым сложным, на что только она была способна. Она боялась услышать ответ.
И она его не услышала. Молчание было ее ответом. Единственным, которого она была достойна.
Пальцем она зацепилась за кончик мантии, потянула его на себя. Ей было ужасно холодно, страшно, страшно холодно.
Мимо нее прошла тень маленькой девочки — ее самой. Но на самом деле это был лишь сон…
Очередной, мучительный сон, в который она провалилась, ощутив боль от упавшего на нее с потолка камушка.
****
В этом доме вдоль стен, за окном, бегали силуэты, усиленно жестикулировавшие руками.
На улице лишь слегка моросило, и свинцовые тучи обрывками разлетелись по небу. Дождь будто желал пойти, пробежаться по всем этим аккуратным газонам, помять кусты и ветки, погнуть и желательно создать благоприятные условия для роста плесени на старинных статуях и фонтанах.
Эх, жаль, что погода не пожелала исполнить это вожделенное желание дождя!
Три аккуратных, достойных только самых приятных и лестных слов в свой адрес, девочки сидели на одном диванчике. Напротив отца и матери, которые явно хотели что-то вложить в их головы. Девицы внимательно слушали. Запоминали. Мать с отцом продолжали говорить.
Мужчина по имени Кингус Блэк, отец девочек, сидел с равнодушным видом, выкуривая свою сигару, лишь поддакивая жене.
Женщина по имени Друэлла Блэк, мать девочек, раскраснелась от ярости, когда ее муж зажег новую сигару взамен потушенной. В кресле она сидела ровно, говорила страстно, но уверенно.
-Вам должно быть понятно, что грязнокровки и магглы — это самые гадкие твари на земле! И ничто и никто хуже них быть не может!
Кивком она дала знак мужу и тот спросил:
-Надеюсь, вы извлекли уроки из того, что рассказала вам ваша мать?
-Да, папа! — произнесли хором три девочки.
-Грязнокровки — это отвратительные создания! — самодовольно произнесла Нарцисса, пригладив светлые волосы.
-Умница, Нарцисса. — Ухмыльнувшись, проговорила Друэлла и, кашлянув, поинтересовалась. — Вероятно, вам известно, как нужно поступать с грязнокровками и магглами?
Девочки замерли в креслах, думая, что мать начнет ругаться, из-за их незнания. За окном сгустились тучи, так же, как помрачнело лицо Друэллы Блэк.
-Их нужно прятать, запирать так, чтобы волшебники не видели их. — Мрачно проговорила Друэлла. — А еще была такая легенда…
-Расскажи! Расскажи, мама! — пропищала Нарцисса, хлопая в ладоши. — Расскажи, пожалуйста!
-Не обязательно перебивать, Цисси. — Поучительным тоном проговорила Друэлла. — я могла бы и не рассказывать вам историю…
Беллатриса тихонько пихнула Нарциссу локтем. Ей хотелось послушать странную историю, она так сильно любила такие, что каждый раз неспокойно ерзала от интереса. А из-за Нарциссиного поведения кажется им не услышать легенды.
-Как ты смеешь пихать свою сестру, Беллатриса?! — раскричалась Друэлла через мгновение после того, как Белла тихонько пихнула Цисси.
Нарцисса хлюпая носом, закрыла лицо руками. Андромеда с изумлением посмотрела на нее. Друэлла встала с кресло и подошла ближе к трем сестрам.
-Встала с дивана! — приказала она Беллатрисе. — Сейчас же!
Друэлла извлекла из кармана мантии палочку, поправив прядь волос. Девочка смиренно подошла к матери.
-Руки! — рявкнула Друэлла.
Белла подчинилась, даже не смотря вопросительно на мать. Дрожащие ладони потянулись вверх, а палочка матери коснулась ее бледных пальцев.
Древние чары разбудили в ней жгучую боль.
Мать приказала ей сесть обратно к своим сестрам. Беллатриса хотела отвернуться, но мать специально смотрела на нее самым злобным, пронзительным взглядом, на какой была только способна. А закрыть лицо руками Белла боялась из-за матери, которая видела, что ей больно и, тем не менее… продолжала резать ее взглядом полным злости.
-Итак, на чем я остановилась? — спросила Друэлла.
