-Здравствуй, Альбус. — проговорил владелец кафе в ответ. — Здравствуй Аластор. — Прибавил он, потому как Дамблдор пришел не один. Причем ни тот, ни другой не обратили внимания на присутствие в кафе какой-то старушки. К тому же, по ней было отлично видно, что она плохо соображает и глуха на оба уха. Медленно и очень плохо изображая, что дремлет Беллатриса прикрыла глаза. Дамблдор сел со своим спутником за столик в противоположном конце зала и заказал сразу же два огненных виски.
-Все несладко, Альбус, Министерство опасается сторонников Сама-знаешь-кого. — После первого же глотка проговорил Гораций. — Они боятся, что они проникнут в Министерство и в школу.
-Они и так там, Аластор, так что большего им боятся незачем. — Спокойно проговорил Дамблдор, к бокалу, однако даже не притронувшись. — А в школу они не проникнут, ученикам нечего бояться.
Мужчина по имени Аластор обернулся к барной стойке, к которой сидел спиной. Из-под приоткрытых глаз Белла заметила его жуткое лицо. Ее покоробило, что чуть не выдало ее разведывательную деятельность. Отменный кусок носа отсутствовал на нужном месте. Щеку, словно исполосованное кривым, тупым лезвием очерчивали жуткие, глубокие шрамы. Казалось, будто бы этого волшебника кто-то хотел заживо порезать на две части.
-А я так думаю, что им стоит опасаться. Весь мой Мракоборческий отдел не справится с армией спятивших безумцев, во главе темного мага, жаждущего власти. И еще их темных тварей, которых они приобщают к своей миссии без разбора.
-Я давно говорил министру, что Волан-де-морт желает присвоить дементоров к себе в сторонники. Он не глуп и прекрасно понимает, что одних великанов ему мало. В его действиях, к сожалению, есть логика. Ужасающая и страшная логика, Аластор.
-Альбус, я же просил… — Колдун выпил еще один глоток и неодобрительно закачал головой.
-К чему боятся его имени? — спокойно спросил Дамблдор — Я уже давно говорил волшебникам, что это не так страшно, как, к примеру, произнести пару булькающих звуков. Ты же икоты не боишься, Аластор? Или ты не пугаешься звука смывания воды в уборной… хотя, кстати говоря, он тоже весьма своеобразный и имитировать его в приличном обществе не стоит.
На спящем, старушечьем лице Беллатрисы, в напряжении, в одну кучу сжались все морщины. Она пыталась выглядеть безучастно, но внутри нее кипел кипяток безудержной ярости.
-Но, чтобы то ни было, Альбус, мы знаем, что ему что-то надо в Хогвартсе. — Пытаясь перевести тему заговорил Грюм.
-Он хочет отправить в преподаватели нужных ему людей. Говорят, что я это единственный кого он боится, и он хочет держать меня в узде. А еще, я так подозреваю, что Лорд Волан-де-морт желает заколдовать для выгоды самому себе Бартемиуса Крауча.
-Минерва сказала, что ты сумел что-то пронюхать про него, Альбус. Что-то очень важное.
-О, она не знает, что я узнал. Да, это уже не относится к делу, Аластор. К чему мне проливать свет на простые догадки. Будь уверен, что когда это подтвердится я сообщу, если будет необходимость.
И вдруг, ни с того ни с сего, Дамблдор приступил к трапезе, когда его обед уже давно остыл. Аластор, пуская слюни, махнул рукой, чтобы официант принес ему вторую порцию. И чтобы у того была вилка официант подошел крадучись, к столу Беллатрисы и стащил ее у нее. Кажется, они все поверили, что она действительно спит.
-А что говорят на тему этих бесконечных нападений в Министерстве? — Спросил Дамблдор. — Есть ли у них какие-то идеи, как обезопасить нас, о которых они не писали в средствах массовой информации?
-Пророк болтает больше, чем что-то придумывает. Словно это поможет.
-Но да ладно, Аластор, мне нужно еще осведомить тебя об новой охране замка. Поспешим, скоро закат, школьники должны лечь спать, а я должен точно знать, что они в безопасности.
Старуха-Беллатриса не проснулась даже от того, что Грюм случайно опрокинул стул и от того, что Аберфорт хрипло от этого расхохотался. Должны были они что-то да заподозрить. Но, похоже, слишком занятые мыслями о своих планах Альбус Дамблдор и его спутник двинулись из кафе в сторону замка.
***
Беллатриса неспешно ступала по глубоким сугробам Хогсмида. За ночь снегом тут оросило все до неузнаваемости. Двери магазинов и лавочек занесло, теперь колдуны очищали их волшебством, чтобы покупатели не проходили мимо, недовольно сморщив лоб.
А она плыла по главной дороге, словно этого не замечая. За ней тащился длинный подол ее лучшей мантии. Вышитые, серебряные цветы окаймлявшие края плаща прятались в девственном снегу. Лицо девушки впервые за неделю было таким, какое оно дано было Белле от природы. Белоснежное, чуть темнее снега, чистое и самую малость взбудораженное персикового цвета румянцем. Кудри, сплетенные в аккуратную прическу, лежали на плечах. В кулаках она сжимала шерстяной клатч, в котором бережливо записанные воспоминания целой недели, лежали на самом дне.
