-- Это удивительно!.. Мне страшно.
Леонтьев нагибается к ней. Его щеки касаются ее душистых волос. Он страстно шепчет:
-- Я вас люблю! Верочка, я вас люблю!
Вера молчит и не отодвигается от него.
Сеанс окончен. Леонтьев провожает Веру. Она настроена мечтательно и все время молчит. Леонтьев не знает, о чем она думает, о нем или о спиритизме. Он говорит о своей любви, декламирует стихи и, как бы нечаянно, берет ее под руку.
-- Зайдемте ко мне, -- дрожащим шепотом предлагает он.
-- Вы в "Марселе"? -- тихо спрашивает Вера.
-- В "Марселе".
-- Пойдем...
Леонтьев вздрагивает от радостного волнения. Он ускоряет шаг. Вера молча идет рядом, опираясь на его руку.
-- Который час? -- шепотом спрашивает она.
И как бы в ответ доносится бой часов с церкви св. Женевьевы. Вера останавливается, считает.
-- Полночь, -- тихо произносит она и продолжает стоять.
Леонтьев торопит:
-- Идем, Верочка!.. У меня хорошо! Мы будем одни... Идем!
Вот перед ними отель св. Марселя. Вера, как бы нечаянно, бросает взгляд вверх. В четвертом этаже два окна освещены.
-- Наши еще не спят! -- говорит она и почему-то смеется.
Внезапное веселье и шаловливость охватывает Веру. Пока открывают дверь, она дразнит Леонтьева, прощается, вновь прибегает, делает смешные гримасы и хохочет.
-- Тише, Верочка! -- умоляюще шепчет Леонтьев. -- Неудобно...
По лестнице они поднимаются тихо. Вера идет на цыпочках, но видно, что ей хочется смеяться. Глаза сверкают. Она опирается на руку Леонтьева, и все его существо преисполнено гордости и страсти.
Вот они на четвертом этаже. Вера незаметно освобождает руку и забегает на несколько шагов вперед. Вот 24 номер.
-- Прощайте, Навуходоносор! -- раздается внезапно ее звонкий, полный смеха, голос.
Дверь в 24 номер с шумом раскрывается, и Вера исчезает. Леонтьев несколько минут стоит у дверей, потом сердито идет к себе. Он возмущен. Но это ничего. Это еще не поражение. Он возьмет свое... если не помешают обстоятельства...
А обстоятельства, как нарочно, против него.
На утро, не успел он одеться, в комнату входит хозяин. Он требует денег. Уже второй месяц кончается, как Леонтьев поселился в отеле, а хозяин еще не видал ни сантима квартирной платы.
-- Не беспокойтесь! -- деланно-небрежно говорит Леонтьев. -- Такие пустяки! Восемьдесят франков!
Но хозяин настаивает. Он больше ждать не намерен.
-- Хорошо. Через два часа я принесу вам деньги!
Хозяин выходит. Леонтьев одевается, прячет в карманы свои рукописи, прощальным взглядом обводит комнату и выходит.
На следующий день хозяин стучится в 24 номер.
Он извиняется. Это, конечно, к Васюткову и Жилину не относится, но он должен сказать, что ничего подобного от русских не ожидал! Восемьдесят франков -- это сумма. Леонтьев на вид человек со средствами и часто бывает у них... как мог он не поверить. Он вторично извиняется. Он зашел, собственно, спросить, не знают ли они, как разыскать Леонтьева? Княгини N., оказывается, вовсе и нет в Париже!
Васютков торопливо и смущенно копается в своих многочисленных карманах, наконец, извлекает бумажки и отсчитывает хозяину 80 франков. Хозяин удивленно смотрит на него.
-- Вы платите? -- спрашивает он.
-- Это за него... За М. Леонтьева... я ему должен... -- смущенно объясняет Васютков.
Хозяин берет деньги, низко кланяется и в то же время слегка пожимает плечами.
Вера Смолич краснеет, хочет что-то сказать, но Жилин прерывает ее:
-- Итак, мы идем в Лувр... Одевайтесь, Вера!
----------------------------------------------------