– Иди к ним. Я скоро вернусь. Скажи детям, что они – самое дорогое, что у меня есть. Я люблю вас.
Джорджио обнял жену, подержал в объятиях и отпустил.
– Ti amo amore mio. Per sempre9.
***
Дни смешались. Сеанс за cеансом Чиара с доктором погружались всё глубже, но никак не могли достать до дна, чтобы оттолкнуться и начать подниматься на поверхность.
Лючия, вернувшись и не застав дочь, устроила настоящую истерику. Она кричала, что не позволит дочери повторить её судьбу, проклинала зятя и умоляла возвратить Чиару домой. Роберто никогда не видел бабушку такой, да и Джорджио не мог припомнить подобного. Она была абсолютно искренней, без макияжа и привычной высокой укладки, в старом халате Чиары. Тонкая и сухая, тёща трясла зятя за руки, заглядывая ему в глаза. Она оплатила отдельную палату для дочери, хотя Джорджио возражал – финансово он не мог себе этого позволить. Зять обещал всё вернуть. Лючия также лично поехала к родителям Элис и уговорила их отпустить дочь пожить в доме Манчини. Бабушка была готова сама оставаться с ребёнком день и ночь, но Чезаре признавал только Элис, да и Роби нужна была поддержка. Лючия была даже рада, что у них есть эта энергичная, позитивная девушка, её помощь была сейчас на вес золота. О своей первичной неприязни к милой няне, зажигающей солнце в её внуках, она теперь сожалела.
Лючия взяла на себя все заботы по дому, а вечерами клеила семейный альбом, показывая внукам старые фото, где Чиара маленькой крошкой качалась на качелях, играла с кроликами и поливала цветы из пузатой красной рыбы-лейки.
Джорджио пропадал на работе, а домой приходил всё мрачнее. Он не разрешал детям ехать к Чиаре, говоря, что они с доктором выбрали такую тактику. Лючия тоже не могла навестить дочь, она ездила несколько раз в клинику, но её не пустили.
***
– Она сопротивляется. Должно быть что-то, что заставит её открыться, – рассказывал доктор о результатах сеансов.
– Но что я могу предпринять?
– Не знаю, то, что станет сильным стрессом для неё.
– Я не хочу причинять жене боль.
– Иногда боль – единственный способ узнать место локализации проблемы и ликвидировать очаг воспаления.
***
– Чиара, у тебя три месяца, – Джорджио не смотрел ей в глаза, он был просто не в силах. – Если за это время не выздоровеешь, я уеду вместе с детьми, а ты останешься здесь навсегда.
Произнеся эти жестокие слова, он покинул её, задохнувшуюся от ужаса и поднимающихся слёз, и закрыл за собой дверь.
– Молодец, – похлопал его по плечу доктор, – это шоковая терапия, но у нас нет выбора.
– Я умру без неё. Спаси её, умоляю. Верни её мне.
***
Открыв в очередной раз глаза, Чиара не сразу поняла, где находится. Больничная палата, и как она могла забыться? Дверь отворилась, и внутрь помещения проскользнула изящная женская фигура. Белое платье оттеняло не по-январски загорелую кожу, длинные волосы роскошными локонами спадали по спине, на обеих руках колокольчиками побрякивали многочисленные браслеты. Гостья присела на стул рядом с девушкой, поправила шляпку, двумя указательными пальцами сняла солнцезащитные очки и ловко поместила их в сумочку.
Она пристально посмотрела на Чиару. На немолодом, но безупречном лице отразилась смесь сочувствия и превосходства.
– Salve10. Ты помнишь меня? – произнесла женщина с неаполитанским акцентом.
– Добрый день, Беатриче. Как это мило с твоей стороны навестить меня. Ты часто бываешь на работе у мужа? – Чиара была рада увидеть живую душу, она страдала от очередной изоляции.
– Практически никогда. Но сегодня особый случай. У меня к тебе короткий разговор, – Беа не отличалась дипломатичностью и рубила с плеча.
– Слушаю.
– Я прочитала всю историю твоей болезни. Не знаю, чего Ник возится, на мой взгляд, всё очень просто.
– Неужели? А разве не запрещено разглашать личную информацию пациентов? – запальчиво начала Чиара.
