Генерал прошел мимо меня, в безупречно чистой форме и до блеска начищенных сапогах, оказался так близко, что я могла коснуться его эполета, который приходился мне на уровне глаз. Генерал был на полголовы выше большинства солдат. Дойдя до конца строя, он что-то сказал капитану Уэббу и полковнику Джексону, а потом развернулся и зашагал обратно, не спуская глаз с новобранцев. Его взгляд задержался на моем лице, и он хмуро свел брови. Он стоял всего в десяти футах от шеренги, но подошел еще ближе и встал прямо передо мной.
– Сколько тебе лет, солдат? – мягко спросил он.
Я прочистила горло, взглянула в его светло-голубые глаза и произнесла ложь, в которую было легче поверить, чем в правду:
– Шестнадцать, сэр.
Он мрачно хмыкнул, явно не одобряя то, что услышал.
– А тебе, рядовой? – спросил он у Джимми.
– Мне тоже шестнадцать, генерал, сэр.
– Как тебя зовут?
– Джимми Бэтлс.
– М-м. Ты, случайно, не из Коннектикута родом?
– Не знаю, сэр. Может, но я ничего не знаю о семье отца.
Он снова посмотрел на меня:
– А ты… тебя как зовут?
– Роберт Шертлифф, – без колебаний ответила я.
– Робби один из лучших наших солдат, генерал, – вмешался капитан Уэбб, и слезы подступили угрожающе близко к моим глазам. Доброта всегда поражала меня в самое сердце. – Он ко всему готов и все умеет.
– Робби? – переспросил генерал, словно его озадачило мое имя. – Джимми? Куда подевались мужчины, Уэбб? Рекруты с каждым набором все моложе.
– Они молоды, но жаждут сражаться, и я ими доволен, сэр. Это не лучшие новобранцы из всех, кого я повидал на своем веку, но точно не худшие.
Джон Патерсон помотал головой, не убежденный словами Уэбба.
– Да будет на то воля Господа и война окончится прежде, чем они превратятся в мужчин… и прежде, чем мы выкопаем для них могилы, – пробормотал он и зашагал вдоль строя.
