И смеем ли мы даже высказывать предположение, что народы со столь древней историей имеют одну и ту же веру с нами, европейцами, с раз и навсегда установившимися категориями логического мышления, которые говорящий по-гречески иудей Саул распространил вплоть до Рима, чтобы основать свою церковь? Когда двадцать лет назад на базаре в старом районе Гонконга я натолкнулся на вырезанную из слоновой кости фигурку маленького монгола, а спустя десять лет на юге острова Ява беседовал со стариком в окрестностях Банжу Ванги, меня поразил все тот же взгляд, в котором, казалось, светилась мудрость всех предшествовавших поколений. И восьмидесятидвухлетний старец, не пожелавший отдать на Цейлоне фигурку индуистского полуобнаженного монаха, привел меня к скале не выше стойки в бистро, но находившейся на высоте трехсот метров над уровнем моря, чтобы поведать, что именно отсюда упал, ослепнув, принц Рама, прежде чем его подхватили крылатые божества. У Азии нет возраста. Исторический путь, пройденный этим континентом, раза в три длиннее нашего. И на ее древней земле все дети похожи на Далай-Ламу в юности — настолько глубок и отрешен их взгляд.
Ни телевидение, ни радиотелефоны не внесли ничего нового в жизнь обитателей этого континента. Преодолевая пространство и время, Азия не расстается со своими традициями. И подтверждением тому сибирские якуты, называемые антропологами северными турками, которые, как нам кажется, живут не на берегу Северного Ледовитого океана, а на самом краю преисподней (посланная в Якутию в 1926 году советская экспедиция гидрологов погибла от голода в краях, где за пятьсот граммов соли дают четыре грамма золота, а за такой же по весу кусок мяса — двадцать граммов!). В конце XVIII века выносливые духом и телом миссионеры отправились в Сибирь для приобщения местного населения к христианской вере. Несколько десятилетий спустя якуты рассказывали следующее:
«Сатана — старший брат Иисуса. По характеру он — злой, в то время как Иисус — добрый. Когда Бог вознамерился сотворить Землю, он сказал Сатане: «Ты похваляешься тем, что способен на любое чудо, считая себя более могущественным, чем я. Так вот, принеси немного песка со дна океана». Сатана погрузился в морские глубины, но, всплыв, обнаружил, что вода унесла песок с его ладоней. Он нырнул еще пару раз, но безрезультатно. И только когда он превратился в ласточку, ему удалось принести в клюве немного ила, ставшего Землей после благословения Иисуса. И была она красивой, плоской и ровной. Однако Сатана, решивший сотворить мир для себя, утаил от Бога немного ила в клюве. Иисус разгадал хитрость брата и стукнул по затылку. Ил вылился на Землю и превратился в горы»[26].
Эта история замечательна тем, что мы видим, как в понимании якутов изменился Сатана по сравнению с нашим представлением о нем. Если христиане наделили его злобным характером, то для сибиряков он был прежде всего хитрецом, и, вопреки бытующему мнению об изворотливости ума, он был наказан самим Иисусом, словно пойманный за руку воришка. Легенда рисует Сатану ловким обманщиком, утратившим всю свою чудодейственную силу. Хотя дьявол продолжает быть вездесущим, он вовсе не обладает демоническими наклонностями, о чем мы более подробно расскажем в восьмой главе. Ибо ни одному азиату от Арктики до Индийского океана ни разу не приходила в голову мысль о том, что все роли уже давно распределены: Бог раз и навсегда утвердился на небе, в то время как место Сатаны в преисподней. И тот и другой стали частью культуры, и если азиат по своей натуре склонен верить в Бога, ему все же трудно понять, почему Бог поссорился с дьяволом. В конце книги вы придете к выводу, что такое восприятие никого не должно удивлять, ибо один современный философ и христианин, Джиованни Папини, был того же мнения, не ведая, впрочем, о верованиях якутов.
Так же как Африка, Океания и Америка, если судить о том, что осталось на юге, Азия глубоко религиозна. Европейцы всегда считали этот континент пристанищем демонов, где происходили чудеса света; короче, они верили, что там жили поклонявшиеся идолам безбожники и язычники. И если в наши дни в Азии прочные позиции занимают буддизм, индуизм и ислам, то это вовсе не означает, что становление этих религий (предполагается, что буддизм прежде всего религия, а уж потом философия) и влияние, которое они на протяжении многих веков оказывали друг на друга, не встречало препятствий. Все началось с Индии, которая для Азии все равно, что Греция для Европы. И раз мы завели разговор об Азии, надо начинать рассказ с Индии — ее духовной матери.
