Счастливым исключением являются великолепные образцы провинциального живописного искусства, знаменитые файюмские портреты, найденные в конце прошлого века в Файюмском оазисе, а затем во многих других местах Египта. Сейчас известны сотни файюмских портретов, которые украшают многие музеи мира. Файюмские портреты — это единственные сохранившиеся в столь большом числе произведения станковой живописи, представляют собой реалистическое, несколько идеализированное изображение конкретного человека. Оно наносилось красками на деревянную доску и было связано с церемониями заупокойного культа. Портрет создавался при жизни заказчика и служил украшением стен дома, но после его смерти он заворачивался в пелены мумии и сопровождал своего хозяина в мир иной. Сохранившиеся файюмские портреты отличаются высокими художественными достоинствами, выполнены в достаточно профессиональной манере, передают психологическое состояние модели, обладают тем сбалансированным сочетанием натурализма с некоей героизацией, которая создает стиль высокого гуманного реализма. Если учесть, что файюмские портреты предназначались для довольно широкого круга заказчиков и были массовой продукцией, можно думать, насколько высок был уровень античного портретного искусства в целом. Специалисты по истории античного искусства спорят о том, каковы истоки файюмской живописи: уходят ли они в недра птолемеевского Египта или были обязаны традициям римско-италийского портрета. Бесспорно, однако, что искусство замечательного файюмского портрета стало возможным только в той многонациональной культурной среде римской ойкумены, в рамках которой действовали силы творческого взаимодействия разных культурных традиций.
8. Наука. Без использования научных данных невозможно было решать многообразные проблемы функционирования такого сложного общества и такой высокой культуры, которая сформировалась в период ранней Римской империи. Благоприятными факторами для развития науки были не только настоятельная необходимость в решении растущих общественных потребностей, но и возможности использования огромных материальных людских и интеллектуальных ресурсов, которыми не располагали древневосточные, греческие и эллинистические общества.
Римляне восприняли накопленный прежними поколениями ученых опыт, и прежде всего эпохи эллинизма, и дали новый толчок развитию научной мысли. В период ранней Римской империи произошло известное завершение научного развития предшествующих эпох всего древнего мира.
Если говорить об общих особенностях римской науки I—II вв., то можно отметить ее большую направленность на достижение практических результатов, применение научных знаний для решения хозяйственных, социальных и политических задач. И если в осмыслении глубинных проблем мироздания природы и общества наука I—II вв. вряд ли превзошла достижения великих ученых классической Греции и титанов эллинистической науки Пифагора, Демокрита, Аристотеля, Эвклида, Эратосфена и других, то в применении результатов научного исследования к решениям непосредственных жизненных задач она ушла далеко вперед. В связи с этим среди различных направлений научного исследования получили преобладание ее прикладные ветви, особенно агрономия и медицина, астрономия и астрология, архитектура и география, юриспруденция и риторика.
Практическая направленность римской науки этого времени лучше всего отразилась в первой античной энциклопедии — замечательном труде Плиния Старшего (24 — 79 гг.) «Естественная история». Этот грандиозный труд в 37 книгах не содержит связных философских рассуждений. «Естественная история» — это в основном сухой и, на первый взгляд, однообразный перечень самых разнообразных и интересных фактов: по географии отдельных регионов, стран и континентов, анатомии и физиологии человека, о видах и строении растений и животных, о различных лекарствах, металлах и камнях и т. д. Автор демонстрирует удивительную эрудицию, он использовал около 2 тыс. произведений свыше 400 авторов. Все собранные Плинием факты были совершенно необходимы в повседневной жизни людей, они были нужны советникам центрального правительства и провинциальных наместников, но здесь читатель не найдет рассуждений о природе космоса, проблемах познания, политических учениях или этических концепциях. Даже в тех немногих местах, где автор пытается раскрыть философскую основу своего труда, а такой основой для него является концепция провиденциальной роли Италии и цивилизаторской миссии римлян в мире, он исходит не столько из анализа мировоззренческих понятий, сколько из постулатов официальной политической идеологии.
