Весною 334 года флот персидского царя был готов к выступлению в море; сатрапам и военачальникам Малой Азии был послан приказ подойти ближе к берегу и вступить в сражение с македонянами на самом пороге Азии. Это войско собралось в равнине Зелеи, - 20 000 человек персидских, бактрских, мидийских, гирканских и пафлагонских всадников и столько же греческих наемников, [62] войско, которое, как это скоро выяснилось, было храбро и достаточно велико для того, чтобы, имея хорошего вождя, преградить путь неприятелю. Но персидский царь не назначил никакого высшего военачальника; решающий голос относительно хода операций принадлежал общему совету вождей; это были, кроме Мемнона, Арсит, гиппарх Фригии на Геллеспонте, области, которой опасность грозила прежде всего, Спифридат, сатрап Лидии и Ионии, Атихий, сатрап Великой Фригии, Мифробузан, гиппарх Каппадокии, перс Омар и другие персидские вельможи. [63] Несомненно, что Мемнон был среди них самым опытным, если не единственным полководцем; но ненавидимый как грек и любимец царя, он имел в военном совете менее влияния, чем это было бы желательно для успеха персидского дела.
Во время этих делавшихся в Малой Азии приготовлений приготовления Александра настолько подвинулись вперед, что он мог выступить в начале весны 334 года. [64] Он прошел через Амфиполь на Стримоне вдоль берега через Абдеру, Маронею и Кардию, и на двадцатый день был в Сеете. Его флот был уже на Геллеспонте. Парменион получил приказ вести из Сеста в Авид конницу и большую часть пехоты. С остальной частью пехоты царь двинулся в Элеунт, лежавший напротив троянского берега, чтобы принести жертву на могильном холме Протесилая, первого героя, павшего в войне против Трои, чтобы поход на восток был для него счастливее, чем для Протесилая. Затем войско было посажено на корабли; 160 триер и множество грузовых судов [65] крейсировали в эти дни между прекрасными, блиставшими роскошной весенней растительностью берегами Геллеспонта, который некогда был порабощен и подвергнут бичеванию Ксерксом; Александр, стоя сам на руле своего царского корабля, направлял его от могилы Протесилая к лежавшей напротив бухте, которая со времен Ахилла и Агамемнона называлась гаванью ахейцев и над которой высились надгробные курганы Аякса, Ахилла и Патрокла. Посреди Геллеспонта он принес жертву Посейдону и сделал из золотой чаши возлияние нереидам. Затем они приблизились к берегу; триера Александра достигла берега первою; с носа корабля царь метнул свое копье в страну неприятеля, и затем первым из всех выскочил в полном вооружении на берег. Он отдал приказ, чтобы отныне, в воспоминание, на этом месте были воздвигнуты алтари. Затем в сопровождении стратегов и свиты гипаспистов направился к развалинам Илиона, принес в жертву в храме илионской Афины, посвятил ей свое оружие и взял вместо него оружие храма, и первым долгом священный щит, слывший щитом Ахилла. [66] На алтаре Зевса-хранителя очага он принес жертву также и тени Приама, чтобы смягчить его гаев против рода Ахилла, так как сын Ахилла убил престарелого царя у священного очага. Но особенно почтил он память своего великого предка Ахилла: он возложил венки на могилу героя и возлил на нее благоухания; его друг Гефестион сделал то же на могиле Патрокла; затем были даны разнообразные игры. Многие туземцы и эллины явились, чтобы поднести царю золотые венки, между ними был афинянин Харет, властитель Сигея, тот самый, выдачи которого Александр потребовал год тому назад. В заключение празднеств царь приказал восстановить Илион, даровал гражданам нового города автономию и свободу от податей и обещал не забывать о них и после.
Затем он двинулся к равнине Арисбы, где стояло лагерем остальное войско, высадившееся на берег у Авида под начальством Пармениона. [67] Немедленно был отдан приказ выступить навстречу неприятелю, который, как было известно, сосредоточился у Зелеи, милях в пятнадцати к востоку. Путь шел через Перкоту в Лампсак, город Мемнона; [68] граждане его не видели для себя никакого другого спасения, как через посольство просить царя о помиловании; во главе посольства стоял Анаксимен, известный ученый и радушно принимавшийся ранее царем Филиппом человек; по его ходатайству Александр простил город. [69]
Из Лампсака войско двинулось дальше, идя недалеко от берега, имея в авангарде линкестийца Аминту с илой конницы, что из Аполлонии, и четырьмя илами сариссофоров. При их приближении сдался город Приап, лежавший на Пропонтиде недалеко от устьев Граника; этот пункт, господствующий над пересекаемой Граником равниной Адрастеи, был важен именно теперь, когда по донесениям Аминты персидское войско подступило к берегам Граника и поэтому здесь следовало ожидать первого столкновения с неприятелем.
