Потери Александра были сравнительно незначительны; при первой атаке на поле битвы осталось двадцать пять всадников из илы Аполлония и, кроме того, пало около шестидесяти всадников и тридцати пехотинцев. [78] На следующий день они были погребены в полном вооружении и со всеми воинскими почестями, а остававшиеся дома родители и дети их освобождены от податей. [79] Александр лично позаботился о раненых, обошел их, осмотрел их раны и выслушал от каждого рассказ о том, как он их получил. Он приказал похоронить также и павших персидских вождей и греческих наемников, нашедших смерть на службе врагу; но зато взятые в плен греки были закованы в цепи и отосланы в Македонию на общественные каторжные работы за то, что они, вопреки общему постановлению Греции, сражались против Греции за персов; только фиванцы получили прощение. Богатый персидский лагерь попал в руки Александра; он разделил победную добычу со своими союзниками; своей матери Олимпиаде он послал золотые кубки, пурпуровые ковры и другие драгоценности, найденные в шатрах персидских князей, а в память двадцати пяти всадников, павших первыми в бою, приказал ваятелю Лисиппу отлить столько же бронзовых статуй и выставить их в Дионе; в Афины, в дар Палладе Афине, он послал триста полных вооружений с надписью: "Александр, сын Филиппа, и эллины, за исключением лакедемонян, отняли у варваров в Азии".
Победа при Гранике уничтожила армию Персии по сю сторону Тавра; войско сатрапий, служивших передовым оплотом государства, было рассеяно, пало духом и настолько уменьшилось в своем составе, что не могло более решиться на встречу с македонянами в открытом поле; персидские гарнизоны, расположенные во всех больших городах, слишком незначительные для того, чтобы выдержать нападение победоносной армии, могли тоже считаться побежденными. Кроме того, многие предводители персов, в числе их лидийский сатрап, пали; Арсит, гиппарх Фригии на Геллеспонте, вскоре после сражения сам лишил себя жизни, как говорили, вследствие упреков совести и из боязни ответственности, и, наконец, важные приморские области тем легче должны были сделаться добычей македонян, что в богатых греческих городах все еще продолжали существовать проникнутые демократическим образом мыслей люди, которым теперь представлялся случай освободиться от персидского ига и от приверженных к Персии олигархов.
Александр не мог колебаться насчет того, куда теперь направиться, чтобы самым выгодным образом воспользоваться плодами своей победы и усилить ее значение. Быстрое движение в глубь Малой Азии доставило бы ему обширные области, крупную добычу, землю и людей; но его целью было уничтожить армию персидского царя; теперь в Эгейском море уже находился персидский флот, который, если бы он двинулся в глубь страны, мог бы оперировать за спиной царя, овладеть берегами и завязать сношения с Элладой. Александр должен был предупредить это своими успехами на суше; чтобы двинуться далее к востоку, он должен был создать себе возможно обширный и прочный операционный базис; если же он будет опираться только на Геллеспонт, то сатрапии Эгейского моря останутся в руках неприятеля, который может оттуда тревожить его фланг. Чтобы иметь возможность двинуться за Тавр, было необходимо владеть всем западным и южным берегом Малой Азии. Впечатление выигранной победы тем быстрее и тем надежнее заинтересовывало в победе греческого элемента эти приморские области, что они были полны греческих или эллинизировавшихся городов.
Александр поручил сатрапию во Фригии на Геллеспонте Калату, сыну Гарпала, который был уже знаком с этой местностью благодаря двухлетнему пребыванию в ней и казался самым подходящим лицом для управления этой столь важной в военном отношении областью; в управлении не было введено никаких дальнейших перемен, даже повинности остались теми же, как они платились персидскому царю. Большинство негреческих обитателей центральных областей Малой Азии явились с добровольным изъявлением покорности; они были тотчас же отпущены на родину. Зелиты, выступившие к Гранику вместе с персидским войском, получили прощение, потому что они принимали участие в бою по принуждению. Парменион был отправлен в Даскилий, резиденцию фригийского сатрапа; он занял город, уже очищенный персидским гарнизоном. Двигаться далее к востоку в этом направлении в настоящую минуту не было необходимости, так как для движения на юг Даскилий служил достаточным прикрытием.
