В числе лиц, покинувших по смерти Филиппа двор в Пелле, находился Аминта, сын Антиоха, брат которого Гераклид начальствовал над илой конницы из Боттиеи; хотя Александр никогда не относился к нему иначе, как вполне милостиво, но Аминта, или сознавая за собою какую-либо вину, или питая какие-либо дурные намерения бежал из Македонии [85] и явился в Эфес, где олигархия встретила его с полным почетом. Тем временем произошла битва при Гранике, Мемнон с жалкими остатками разбитого войска спасся на берег Ионии и бежал далее в Эфес. Здесь весть о поражении персов произвела сильнейшее волнение; в народе пробудилась надежда на восстановление демократии, и олигархии угрожала серьезная опасность. В это время перед городом появился Мемнон; партия Сирфака поспешила открыть ему ворота и, соединившись с персидскими войсками, начала яростно свирепствовать против народной партии; могила Геропифа, освободителя Эфеса, была открыта и осквернена, священное казнохранилище в большом храме Артемиды было разграблено, находившаяся в храме колонна со статуей царя Филиппа была опрокинута, - словом, произошло все то, что всегда еще более позорит конец тирании, чем ее начало. [86] Тем временем победоносное войско Александра подступало все ближе и ближе; Мемнон уже отправился в Галикарнасс, чтобы принять там возможно лучшие меры обороны; и Аминта, не считавший себя более безопасным при таком возбужденном состоянии народа и не считавший возможным удержать в своих руках город против македонян, поспешил вместе с находившимися там наемниками захватить в гавани две триеры и бежал к персидскому флоту, который в количестве четырехсот кораблей уже появился в Эгейском море. Лишь только народ увидел себя освобожденным от войск, как он поднял знамя всеобщего восстания против олигархической партии; многие знатные граждане спаслись бегством; Сирфак, его сын и сыновья его братьев искали спасения в храме, но разъяренный народ оторвал их от алтарей и побил камнями; бросились искать еще оставшихся в живых, чтобы предать их такой же смерти. В это время Александр, через день после бегства Аминты, вступил в город, положил конец резне и приказал снова принять изгнанных в угоду ему граждан и навсегда установить демократию; повинности, платившиеся до сих пор Персии, он передал Артемиде и распространил принадлежавшее храму право убежища на одну стадию от ступеней храма. [87] Может быть, вместе с этим были определены и новые границы принадлежавшей храму области, чтобы предупредить в будущем споры между храмом и политической общиной, во всяком случае посредничество царя положило конец раздорам в средне; самой общины "и если что-нибудь служит к его славе", говорит Арриан, "то это то, что он тогда сделал в Эфесе".
В Эфесе к Александру явились уполномоченные от Тралл и Магаесии на Меандре, чтобы передать ему эти два важнейших в северной Карий города; занять эти города был послан Парменион с отрядом из пяти тысяч пехотинцев и двумястами всадниками. [88] В то же время Алкимах, [89] брат Лисимаха, был с таким же количеством войска отряжен на север в эолийские и ионические города с приказом везде уничтожить олигархию, восстановить народное правление, возобновить прежние законы и простить им платившиеся прежде Персии повинности. Последствием этих экспедиций было уничтожение также и в Хиосе олигархии, во главе которой стоял Аполлонид, падение тирании в городах Лесбоса Антиссе и Эресе и занятие Митилены македонским гарнизоном. [90]
Сам царь остался еще некоторое время в Эфесе, бытность в котором сделало для него вдвойне приятною знакомство с Апеллесом, величайшим из живших тогда художников; в это время был написан портрет Александра с молнией в руках, еще долгое время впоследствии служивший украшением большого храма Артемиды. [91] Его занимали различные планы относительно восстановления греческих приморских городов, [92] прежде всего он приказал восстановить город Смирну, распавшийся на несколько слобод со времени разрушения его лидийскими царями, соединить -плотиной город Клазомены со служившим ему гаванью островом, перерезать клазоменский перешеек до Теосы, чтобы кораблям не нужно было делать далекого обхода кругом черного мыса; это предприятие не осуществилось, но еще в позднейшее время "союз ионийцев" праздновал в память своего освободителя игры в находившейся на перешейке, посвященной царю Александру, роще. [93]
