это труд, который создает такие состояния, как непринужденность, благополучие, удовлетворение, беспокойство и страсть, или манипулирует ими. Признаки аффективного труда можно обнаружить, к примеру, в работе адвокатов, стюардесс и продавцов фастфуда (предполагающих обслуживание с улыбкой). Свидетельством растущей важности аффективного труда, по крайней мере в ведущих странах мира, является тенденция, согласно которой наниматели выделяют образование, рабочий настрой, характер и «позитивное общественное» поведение как первоочередные требования, предъявляемые к квалификации работников. Работник с позитивными социальными установками и общественными умениями – вот альтернативный способ описать того, кто мастерски справляется с аффективным трудом[869].
Концепция аффекта, используемая Хардтом и Негри, восходит к Спинозе, Делёзу, Массуми и Дамасио[870]. Хардт пишет:
С одной стороны, у нас есть разум, действия сознания, осуществляемые вместе с действиями тела, которые можно было бы провокационно назвать телесным разумом; с другой стороны, есть страсти и ума, и тела. Аффективный подход не предполагает, что разум и страсть суть одно и то же, а скорее помещает их вместе в один континуум […] Соответственно, один из способов понимания этого сложного комплекса посылок таков: аффективный подход требует от нас постоянно рассматривать соотношения между действиями и страстями, между разумом и эмоциями как проблему. Мы не знаем заранее, что может сделать тело, что может подумать сознание, на что способны аффекты. Аффективный подход требует исследования их как пока еще неведомые силы. Таким образом, Спиноза дает нам новую онтологию человека или, скорее, такую онтологию человека, которая постоянно открыта и обновляется[871].
Аффект, как представляют его себе Хардт и Негри, является тем источником, из которого может питаться сопротивление. В самом общем плане они утверждают, что аффективный подход открывает новые «возможности для политической организации и коллективных практик отказа и освобождения»[872]. Более конкретно – следуя концепции биовласти Фуко, которую Хардт и Негри считают концепцией, направленной «сверху вниз»:
Эти опасности серьезны, однако они не отменяют необходимости признавать потенциал труда как биовласти, биовласти снизу. Именно этот биополитический контекст дает почву для исследования продуктивного отношения между аффектом и стоимостью. […] С одной стороны, аффективный труд, производство и воспроизводство жизни, прочно занял место необходимого фундамента для капиталистического накопления и патриархального строя. С другой стороны, производство аффектов, субъективностей и форм жизни представляет собой огромный потенциал для автономных циклов создания стоимости и, возможно, для освобождения[873].
