Итак, в начале зимы 1260 года «в государстве Перудже стали люди ходить по городу обнаженными, ударяя себя бичами от мала до велика и восклицая: Владычица Святая Мария, примите грешников и молите Иисуса Христа пощадить нас!» Отсюда флагелланты распространились по всей средней и северной Италии и перешли за Альпы на север. Бичующиеся шли длинной чредою — longa agmine — в 100, 1000, 10 000 человек по двое, по трое в ряд по дорогам, селам, замкам и городам, с зажженными свечами, хоругвями и пением. «Они слагали божественные славословия в честь Бога и блаженной Девы, и их пели они, проходя и бичуя себя». Двое идущие впереди начинали пение, остальные подхватывали. Обнаженные до пояса и босые, бичевали они себя на пути «со стоном и рыданием, проливая потоки слез, как бы видя плотскими очами страдание Спасителя», и молили о сострадании Христа и Его Мать. Время от времени вся толпа бросалась на колени и кричала: «Милосердие: Милосердие!» и затем: «Мир, мир!». Войдя в город, бичующиеся обходили его церкви, смиренно падая ниц пред алтарями. Сначала их встречали насмешками или недоумением. В Генуе одни говорили: «Это добрый знак»; другие: «Никогда не буду бичевать себя, пусть бичуются, сколько хотят». Но в два-три дня и настроение менялось, тем более что духовенство везде сочувственно относилось к пришельцам. Епископы и клир шли впереди их с хоругвями и крестами. Смеявшиеся над бичующимися генуэзцы быстро изменились, взволнованные новым родом покаяния. Они «собирались в своих церквах и, сняв там одежду и взяв кресты, шли по городу, бичуя себя и посещая все церкви города». И вслед за этим движение охватило весь округ. Болонцы, увидев кающихся, сейчас же пополнили их ряды. То же и в других городах. В праздник Всех Святых моденские бичующиеся пришли в Реджио, «малые и старые; и все из моденской области, и подеста и епископ, со знаменами всех братств шли и бичевали себя по всему городу, и пошли в Парму». «На другой день все реджийцы подняли знамена всех вичиний и устроили процессию около города. И подеста Реджио… тоже шел, бичуя себя». «Жители Реджио и Модены пришли в Парму, чтобы бичевать себя ремнями и плетями вместе с пармцами из любви к Богу и во отпущение грехов… Все пармцы, от мала до велика, проходили, бичуя себя, по городу с консулами и знаменами. И бичевал себя подеста».
Вид городов изменился — «Умолкли все музыкальные инструменты и любовные песни. Везде слышалось только мрачное пение кающихся». Покаянное настроение овладело всеми. Все исповедовались в грехах, так что священникам не оставалось времени поесть». Женщины, не желая оскорблять свою стыдливость публичным бичеванием, бичевали себя в своих комнатах — и не только женщины простого звания, но и знатные матроны и нежные девушки — или сходились для этой цели с наступлением сумерек в церковь. Ростовщики и грабители спешили возвратить не добром нажитое. Вновь разгорелись мечты о мире. Убийцы с обнаженными мечами приходили к своим врагам и, пав перед ними на колени и протягивая меч, просили их отомстить за обиды. И тронутые, и смиренные их смирением, обиженные бросали прочь мечи и с рыданием и слезами целовали своих обидчиков лобзанием мира; склонялись к ним, как когда-то Распятый склонился к Джованни Гвальберто. Успокаивались социальные и политические распри. Отворялись темницы, и возвращались назад изгнанники.
В отличие от Аллилуйи флагеллантское движение носило довольно чистый религиозный характер. Попытки воспользоваться им для политических целей были слабы и не удались.
Начавшись в Перудже, движение направилось на юг — в Марку Сполетскую и римскую область вплоть до Рима — и на север — через Тоскану в Романью, Эмилию, Ломбардию, Марку Тревизскую и генуэзскую область. Бичующиеся отмечены в Имоле, откуда они направились в Болонью и Модену. Из Модены флагелланты проникли в Реджио, захватывая и окрестности (Сассуоло); из Реджио в Парму; оттуда в Пьяченцу и Павию. От Павии, минуя Милан, куда флагеллантов не пустили, линия их пути склонилась на юго-запад — в Тортону, а оттуда с одной стороны в Геную, с другой на север — в Верчеллы и из Верчелл в Асти. В этом направлении пути движения заканчиваются уже в Провансе. Другой путь шел от линии Имола — Парма на северо-восток — в Феррару, Падую и через Марку Тревизскую во Фризак и австрийские земли.
