Философ рассуждает, что естественный мир, да и сам человек как его часть от нас не зависят. Совершенно иначе обстоит дело с существованием человека. Содержание нашего существования, направленность наших действий и оценка нами явлений в решающей степени определяются смыслом бытия. Неудивительно, что проблема смысла бытия занимает видное место в творчестве Хайдеггера. Он глубоко осознает, что предметное рассмотрение бытия человека разъединяет личность с внешним миром, делает их чуждыми друг другу. Да и сам человек в таком случае уподобляется вещи. В результате складывается инструментальное отношение к действительности: ценится лишь то, что служит средством, а факторы духовного порядка, делающие человека личностью и задающие гуманистические ориентиры нашим действиям, резко теряют значимость. Так из жизни человека уходит смысл его существования.
Немецкий мыслитель стремится понять и объяснить, какая же духовная мутация, приведшая к невиданному взлету науки и техники, стремительному развитию материального производства, но при одновременном упрощении интересов людей, произошла в новоевропейской культуре. Обеспечение комфорта и решение материальных проблем становятся основными мотивами поведения современного человека. Хайдеггер указывает на несколько принципиальных моментов становления западной цивилизации, определивших ее сущность: 1) освобождение сознания человека от власти средневековых абсолютов, подчинявших его поведение внешним непререкаемым нормам, сковывавших индивидуальную инициативу; 2) осознание личностью собственной автономности, наличия внутренних резервов, необходимых для самореализации; 3) построение картины мира как интеллектуальной предпосылки предметной деятельности; 4) субъективизация оснований человеческой активности.
Хайдеггер не сомневается в том, что степень поведенческой свободы индивида существенно возросла с появлением новых принципов жизнедеятельности. Человек впервые в истории общества осознает себя подлинным субъектом культурно-творческой и социально-исторической жизни. Религиозные истины откровения сменяются знаниями, представляющими собой картину мира, т. е. сконструированный человеком образ сущего. Полученные знания служат основой как самоопределения субъекта, так и внесения порядка в мир. Таким образом, складываются условия для торжества буквально понятого протагоровского принципа: «Человек есть мера всех вещей». Определяющими сторонами деятельности людей становятся проективность, наступательность и целеустремленность. Основоположник немецкого экзистенциализма отмечает позитивную сторону произошедших в европейской культуре перемен: впервые здесь складывается единство материального и духовного производства. Вместе с тем философ с предельной ясностью демонстрирует, как достоинства технической цивилизации становятся ее недостатками. К последним он относит, во-первых, субъективизацию поведения людей, во-вторых, распространение крайних форм индивидуализма. Яркими проявлениями негативной стороны индивидуализма являются антропологизация сущего, противопоставляющая человека природе и формирующая высокомерно-агрессивное отношение к ней, выход продуктов деятельности человека из-под его контроля, онтологический нигилизм, замещение бытия сущим.
Субъективизируя свои действия, человек забывает, что его существование есть присутствие в мире, или событие. Именно этим объясняется бездумное стремление человека к покорению и подчинению себе мира, попытка стать господином всей планеты.
Хайдеггер отмечает исключительную роль техники в новоевропейской истории. Техника занимает противоречивое положение в культуре. По мере ее распространения и совершенствования субъективное воздействие человека на мир достигает апогея. Техника становится могучим средством преображения лика Земли, весьма эффективно реализует претензии человека на господство над сущим. В то же время она служит механизмом опредмечивания нашего сознания. Дело доходит до того, что сам человек оказывается частью техницизированного мира. «Пос тав», по терминологии Хайдеггера, – техническая установка действий – начинает править самим субъектом. Разве мы не согласуем свои действия с ритмом работы общественного транспорта? Разве мы не подчиняемся рабочему графику нашего учреждения? Разве мы не вынуждены считаться с технологическими характеристиками производственного процесса? Но это значит, что наша субъективность при доминировании сугубо технических целей растворяется в объективности, т. е. человек перестает быть свободным субъектом действия. Так техническая цивилизация приходит к отрицанию самое себя.
