Блаженный[668] же Эконий, епископ Маврианы[669], при следующих обстоятельствах обрел мощи святого Виктора, который пострадал вместе со святым Урсом в Салодоре[670],. Когда (епископ) отдыхал в одну из ночей в своем городе, Божественное откровение, явленное в видении, повелело, чтобы, поднявшись, как можно быстрее шел в церковь, которую построила в прежние времена в предместье Генавы[671] королева бургундов Сиделеуба[672], где в центре базилики указало место, в котором погребены мощи святого. Епископ, взяв с собой предстоятелей Рустика и Патриция, поспешно прибыл в Генаву. Проведя три дня в посте, на следующую ночь в том месте, где покоились мощи славного мученика, явилось небесное сияние. Тогда эти три Божьих священника, подняв камень, которым был укрыт, обрели святого, покоившегося в серебряной раке. Лик его, озаренный Божественным сиянием, сиял в семь раз ярче любого живого человека. При столь удивительном обретении великого мученика присутствовал государь Теодорих, который привнес в эту обитель большую часть богатств Варнахария, которые тот, как мы уже сказали выше, распорядился раздать в качестве пожертвований. На могиле же блаженнейшего Виктора могуществом Христовым были явлены с того времени многие чудесные знамения.
В этот год скончался Лугдунский архиепископ Этерий, а на его место был рукоположен Секундин.
На восьмом году правления Теодеберта[673] у него от наложницы родился еще сын, повторяя своим именем деда Хильдеберта. В это же время созванный в Кабиллоне поместный собор низложил Вьеннского епископа Дезидерия. Когда он был по настоянию Брунгильды и Лугдунского епископа Аридия, преемника Секундина, отправлен в изгнание, для исполнения обязанностей священника был избран Домнол. В этом году случилось затмение солнца.
На девятом году[674] (правления) упомянутого короля у него вновь родился сын, именем Корб. Дворцовым графом[675] самого государя в то время был Бертоальд, человек умный и предусмотрительный, своим характером достойный короля: отважный в сражении и верный в поступках. Был же и некий Протадий, римлянин по происхождению, самый близкий к Брунгильде по причине (совершаемого с ней) прелюбодеяния. Из-за этого был поставлен ею после Вандальмара герцогом пага Ультраюрана. Когда таким образом стала возрастать порочность нравов, возросло одновременно и стремление к большим титулам. Вынашивая, стало быть, в душе такие планы, (Брунгильда) набралась наглости говорить своему внуку, чтобы убил Бертоальда и майордомом всего королевского дворца поставил Протадия. Как раз в то время Бертоальд, посланный с тремястами воинами в Нейстрию для охраны этой части его королевства, предавался охоте в поместье Арелауне[676]. Узнав про это, Хлотарь посылает сына Меровея и герцога Ландериха, придав им отборных воинов, чтобы напасть на Бертоальда. Бертоальд, когда ему сообщили это надежные вестники, зная, что враги хотят напасть на него и что у него недостаточно сил для того, чтобы оказать сопротивление, обратившись в бегство, укрылся в Аврелиане, где был принят блаженным Аустреном, епископом этого города. Ландерих, приведя войско к воротам города Аврелиана, стал звать Бертоальда, чтобы тот вышел на битву. Ему Бертоальд отвечает: «Сопровождаемый большим числом воинов, знаешь, что я с немногими не могу тебе противостоять. Однако, если тебе угодно, давай вдвоем встретимся в сражении, когда остальная вооруженная толпа будет стоять вдалеке, ожидая исхода поединка. Пусть не будет никакой помощи от сателлитов, но будет лишь ожидание решения справедливого Судьи». Когда Ландерих отказался сражаться, Бертоальд вновь говорит ему: «Поскольку страх не дает тебе сейчас сразиться со мной, остается, чтобы в боевом строю сразились между собой наши господа из-за твоих опрометчивых действий, которыми ты решился отнять у моего господина короля часть его королевства. Тогда, если будет угодно, ты и я, облаченные в алые одеяния, сойдемся, находясь в сомкнутых боевых рядах. Там ты сможешь ясно увидеть и позор моей трусости, и свидетельства своей доблести».
