После того, как они приняли Гундовальда, Муммол вернулся в город, крепко заперев ворота. Гундовальд, видя, что оставлен своими и окружен врагами, также и то, что вход в город для него закрыт, воздев руки к небу, с сердечным стенанием так стал молиться Господу: «Бессмертный Судья и Мститель за невинных, Господи, Кому известно все тайное, Который не приемлешь ничьего обмана и не любишь лукавства нечестивцев, будь скорым мстителем за мои несчастья, обрати петлю обмана тех, которые выдали меня врагам, на них самих». После этих слов, осенив себя крестом Господним, стал удаляться с теми, которые его захватили, в их лагерь. Еще не миновал гору, которая прилежит к городу, как Оллон толкнул его и тот, упав лицом вниз, стал сваливаться в глубину рва. Когда, поднявшись, стремился в свою очередь на противоположную кручу, упал, пораженный Бозоном камнем в голову, и испустил дух. После того, как был вытащен оттуда со связанными ногами и с него была снята лорика, котору носил, был пронзен копьями и протащен на виду у всего войска. Муммол же, разграбив всю казну, все это спрятал в различных местах и с наступлением рассвета следующего дня открыл врагам ворота города, которые настолько разъярились в безумстве убийств, что даже убивали служителей Господа у самих алтарей, а остальных горожан сожгли вместе с городом. Их предводитель Леудегизил тайно послал к государю Гунтрамну вестников, чтобы узнали решение его суда относительно сдавших город. Тот всех приказал казнить мечом, «чтобы подобного рода дерзость была убрана из королевства франков, то есть, чтобы в последующем никто не решался оказывать поддержку самозванцам». Узнав про это, Хариульф с Вальдоном в бегстве ускользнули из лагеря. Муммол, заметив, что некоторые взялись за оружие, и поняв, что они хотят напасть на него, идет прямо к шатру Леудегизила, укоряя его, что не выполняет обещанного ему. Леудегизил ему говорит: «Когда я выйду, все улажу». И когда сказал это, выйдя за порог входа, подал знак своим, чтобы предали смерти Муммола с епископом Сагиттарием. Когда те без промедления принялись исполнять приказание, рабы Муммола пытались по его приказу защищать вход в дом, пока их господин облачался в доспехи. Но когда одни из них были убиты, другие – ранены, Муммол появился в дверях при оружии и, рубя изо всех сил неприятелей, оттеснил их оттуда. Когда, потеряв осторожность, преследовал их в отступлении, выйдя из дома, был окружен с боков и, пораженный оружием, пал бездыханным. Когда взволнованный Сагиттарий, бывший епископ, стоял в оцепенении от такого исхода, некий человек говорит ему: «Что стоишь здесь, епископ, словно безумный? Лучше поспешно беги в лес, накрыв голову, чтобы не быть узнанным». Когда епископ, послушавшись его, устремил стопы в беге, некий человек, преследуя его, быстро идущего, снес ему голову вместе с покровом. Леудегизил, спеша возвратиться с победоносным войском домой, оставил разоренным все, через что прошел, так как не смог удержать воинов от грабежей.
В эти дни Фредегунда направила своего кубикулярия Хуппу в Толозу выяснить, как обстоят дела у ее дочери. Ему же дала такое поручение, чтобы, проявив всяческую изворотливость, привел ее на родную землю. Он, подчиняясь ее словам, отправился в Толозу и, найдя дочь королевы пребывающей в большой нужде, как возможно быстрее доставил ее к матери.
Гунтрамн же, приказав конфисковать в свою пользу имущество Муммола, его жене из-за знатности рода, которым она отличалась, выделил то, что она ранее получила в качестве приданного. Среди богатств упомянутого герцога были тридцать талантов золота, двести талантов серебра. Гунтрамн и его племянник Хильдеберт поделив все это, оставили Хлотаря вне его доли. Однако то, что досталось Гунтрамну, было им роздано на нужды Божьих церквей. Достался, однако, ему из числа рабов названного государя среди упомянутых приобретений человек столь огромный телом, что высотой превосходил рост остальных людей на три фута.
В это время[604], когда над лангобардами властвовал Аутари, на землях Венеции[605] и Лигурии, также и в других областях Италии случилось наводнение, какового, как представляется, не было со времени Ноя. Во время этого сильного стихийного бедствия река Тибр у города Рима настолько разлилась, что воды зашли за городские стены и затопили в городе большие территории. Вскоре вслед за наводнением последовала тяжелейшая эпидемия болезни, которую называют ингвинарией[606], которая сначала поразила папу Пелагия и очень быстро свела в могилу, затем, после того как оказался мертв пастырь, распространилась на народ.
