Теперь наступил черед Гунтрамна Бозона подойти к королю, как будто ему тоже было что сказать. Поскольку к тому времени уже распространился слух, что Гундовальда публично подняли на щит, король Гунтрамн предупредил слова Гунтрамна Бозона: «Ты – враг моей страны и моего королевства! Ты тот, кто много лет тому назад отправился на Восток, чтобы тайно ввести в мое царство некоего Балломера»[180]. Именно так Гунтрамн называл Гундовальда. «Ты предатель! – продолжал король. – И всем известно, что ты никогда не держишь свое слово!» – «Ты – правитель, – ответил Гунтрамн Бозон, – и ты как король сидишь на троне. Вот почему никто не осмеливается возразить тебе. Я же сначала объявляю себя невиновным. Если кто-то, равный мне, осмеливается тайно выдвигать подобные обвинения, пусть он выйдет вперед и не таясь скажет. Затем ты, самый благочестивый король, предоставь все суду Божьему, так что пусть Он решит, когда мы сразимся в единоборстве».
Никто не произнес ни слова, тогда король Гунтрамн ответил: «Все присутствующие единодушно сошлись в том, что нужно удостовериться в том, что этого искателя приключений, отец которого когда-то управлял мельницей, следует выдворить с наших земель. По поводу его статуса замечу, что его отец сидел за гребнями и чесал шерсть».
Хотя мастеровой и мог владеть обоими ремеслами, все же один из послов ответил королю следующим образом: «В соответствии с твоим заявлением, у этого человека два отца, ткач и мельник. Ты поступаешь неразумно, король, заявляя такие вещи. Никогда не доводилось слышать, чтобы у человека было два отца, разве что не идет речь о его духовной сущности».
Тут все присутствующие начали смеяться, и один из послов добавил: «Мы покидаем тебя, король. Поскольку ты отказался передать эти города твоему племяннику, мы знаем, что цел еще топор, который разрубил головы твоих братьев[181]. Однажды он падет и на твою голову».
С этим они ушли, разъярившись на него. Услышав их слова, король также вышел из себя. Он приказал, чтобы им на головы бросали конский навоз, гнилушки, заплесневевшие солому и сено и вонючую грязь из городских канав. Отплевываясь от всего, что бросали в них, послы ушли страшно разгневанные и оскорбленные оказанным им приемом.
15. Пока королева Фредегунда продолжала находиться в парижском соборе, ее слуга по имени Леонард, только что вернувшийся из города Тулузы, попросил разрешения прийти к ней и рассказал, какое зло причинили ее дочери, какие унижения она перенесла. «В соответствии с твоими повелениями, – рассказал он, – я сопровождал принцессу Ригунту. Я видел, как с ней обошлись, как ее лишили всех ее сокровищ и собственности. Мне самому удалось сбежать, и я поспешил сюда, чтобы рассказать моей госпоже, что произошло».
Услышав это, Фредегунда чуть не сошла с ума от злости. Она велела отнять у Леонарда всю его собственность, находившуюся в городе и в церкви. Она разорвала его одежды на спине и отобрала перевязь, данную ему Хильпериком. Потом велела ему идти. Всех, кто вернулся из экспедиции и кого ей удалось выявить, поваров, булочников, она также наказала, приказав отобрав у них собственность, избить и заковать в цепи.
Чтобы подорвать влияние при дворе Нектария, брата епископа Бадегизила, она выдвинула против него самые страшные обвинения, заявив, что он унес большую часть сокровищ умершего короля. Она заявляла, что Нектарий украл огромные запасы еды и вина из хранилищ, потребовала, чтобы его связали и бросили в самое темное подземелье.
Однако брат вступился за него, и король проявил терпимость, не позволив ей совершить задуманное. Фредегунда не боялась Господа, в Чьем доме нашла убежище, оказавшись главным зачинщиком во многих злодеяниях. В те времена с ней находился судья Авдон, ставший ее помощником при жизни короля Хильперика, который и помог ей совершить множество дурных поступков.
При короле Хильперике этот Авдон, опираясь на поддержку префекта Муммола, безжалостно обобрал многих франков, бывших свободными людьми. Когда же король умер, эти люди ограбили и лишили Авдона всего, так что у него не осталось ничего, кроме той одежды, что была на нем. Они сожгли дотла его дом и почти наверняка убили бы, если бы Авдон не получил убежище в соборе вместе с королевой.
16. Претекстат, которого жители Руана снова призвали из ссылки после смерти короля Хильперика, вернулся в свою епархию и был восстановлен под шумные приветственные крики. Вернувшись, он отправился в Париж и стал искать возможности получить аудиенцию у короля Гунтрамна, умоляя провести тщательное расследование его дела.
