История Франции полностью

Самой распространенной мерой наказаний для участников этих восстаний стала ссылка на галеры. Она достигла апогея в 1685–1748 гг. Чтобы набрать экипаж из 260 человек для обычных галер и 150 человек для королевской галеры «Ла Реаль», Кольбер готов был пойти на любые меры. Невольники, турки или другие пленные составляли 20 процентов гребцов, осужденные за уголовные преступления и мятежники — 40, осужденные за контрабанду (в том числе соли) — 15 процентов; наконец, после 1685 г. к ним прибавились протестанты, составлявшие примерно 5 процентов экипажа.

В целом лишь половина осужденных возвращалась с каторги, которая могла длиться до двадцати лет, при том что тогда жизнь людей была короче, чем сегодня. Кроме того, королевская власть не видела необходимости в том, чтобы точно соблюдать срок приговора. Более того, она с большей неохотой выпускала на свободу отбывших наказание.

Первоначально отправка на галеры должна была способствовать укреплению могущества и славы французской монархии, располагавшей флотом из 30 или 40 галер, которые находились главным образом в Средиземном море. Но в конце правления Людовика XIV, когда войны велись на суше или воцарялся мир, а характер наземных операций стал более разнообразным, роль этого флота упала. Тогда отправка на галеры стала исключительно карательной мерой: каторжники должны были работать веслами на не двигавшемся с места судне. В Марселе после 1713 г. 22 тысячи каторжников отбыли наказание подобным бессмысленным образом. В этом городе каждый шестой житель был каторжником, который отбывал наказание на галерах.

Так галеры стали «крупнейшим кладбищем» Франции.

Впервые идея уподобить правление Людовика Великого временам года пришла в голову Жюлю Мишле, который говорил главным образом о его осени.

Пылкая юность — это весна Людовика, пышущего здоровьем, неутомимого на охоте и в любви, несколько отстраненного от жизни, но деятельного. Он любит музыку и театр и хорошо разбирается в них. Но в то же время события Фронды, пережитые королем в детстве, сделали его надменным и подозрительным. Этот период стал также временем преобразования государственного аппарата: бывший Королевский совет был разделен на четыре новых совета: Правительственный (который также назывался Высшим или Государственным советом и состоял из короля и трех или четырех министров); Совет депеш, сотрудники которого получали и анализировали письма интендантов; Финансовый совет; наконец, Частный совет, соответствующий современным Кассационному суду и Государственному совету. В период с 1661 по 1715 г. 415 членов этих советов превратились в закрытую социальную группу, пополнявшуюся за счет кооптации и брачных связей внутри данной группы. В это же время восстанавливается порядок и в других государственных органах: структуры, имевшие ранг Верховного суда[50], теперь именуются лишь Высшими судами, а парламенты должны были вносить поправки в указы, представленные им королем, лишь постфактум («поправка» происходит от глагола «поправить», т. е. ходатайствовать об исправлении). «Парламентские разговоры так устарели, что их никто уже не помнит», — заявил Кольбер в 1679 г. Это подчинение парламентов касалось той части знати и духовенства, которая поддерживала испанцев во времена Ришельё и Мазарини. Также прекратило свое существование «Общество святых даров», деятельность которого Людовик XIV осудил, а Мольер высмеял в «Тартюфе» — пьесе, которую король поддержал вопреки нападкам собственной матери и Церкви. В то же время по приказу Людовика XIV, ненавидевшего янсенистов, были сожжены «Письма к провинциалу» Блеза Паскаля. Эпоха юности короля стала также эпохой подавления крестьянских восстаний. А в Париже Людовиком XIV было создано полицейское управление, которое возглавил Габриэль Николя де ла Рейни. Под его надзором находились не только злачные места и сборища, но и издание книг и памфлетов, которое в скором времени пришлось перенести в Голландию.

Весна короля — это еще и его военные успехи, ставшие результатом честолюбивых планов Людовика XIV и возросшего могущества Франции, более населенной и лучше вооруженной, чем соседние страны, за исключением Испании. Поэтому именно с ней король затеял дипломатическую ссору, требуя от Филиппа IV извинений за то, что испанский посол на приеме в Лондоне опередил французского. Последовавшие за этим «извинения со стороны Испании» стали, по мнению Людовика XIV, важным событием, «которое больше не позволяет нашим врагам сомневаться в том, что французская корона — первейшая во всем христианском мире». Вот только английские корабли, встречаясь в море с французскими судами, вопреки требованиям Людовика XIV по-прежнему отказывались салютовать первыми…