Во-первых, среди ближайшего окружения, даже среди верноподданных клевретов, появляются сомнения в душевном здоровье своего лидера, суждения о болезненности его идей.
Во-вторых, когда сверхценная идея превращается в бредовую, утрачивается способность учитывать ситуацию, эксплуатировать к своей выгоде законы, порядки, мораль — своими действиями начинают наносить ощутимый и очевидный для других вред самому себе.
В-третьих, когда сверхценные идеи превращаются в бредовые, они начинают обрастать другими видами бреда: например, идеи преследования — бредом отравления, идеи величия — бредом высокого происхождения и т. п.
Примером последнего у Гитлера может быть следующий факт. Когда союзники открыли второй фронт в Нормандии, Гитлер прибыл в ставку своих войск во Франции. Сев обедать вместе с командующими Роммелем и Рундштедтом, он начал есть только после того, как те сами отведали приготовленную пищу. После покушения в 1944 г. Гитлер почти не покидает ставки, опасаясь не только повторных покушений, но и инфекций(!).
По сути дела нанесение себе самому вреда началось еще с конца 1941 г. — непрестанными запретами необходимых тактических отступлений — Гитлер не разрешает вовремя отойти от Москвы, не позволяет Паулюсу вывести войска из котла, когда это было еще возможно — в конце-концов он своими руками обрекает на разгром собственную мощнейшую армию.
Возможно, что с бредом преследования оказалась связанной жестокая расправа с действительными и мнимыми врагами. Хотелось всех устрашить. Участников заговора 1944 г. вешали. При этом по приказу Гитлера их душили медленно, раздев догола, казнь снимали на кинопленку и показывали Гитлеру, которому доставляло удовольствие глядеть на голое корчащееся в судорогах тело. Уничтожали всю семью заговорщиков. У Штауффенберга, который подложил бомбу, убили всех родственников — от 3-летнего младенца до 85-летнего старца. Трупы казненных запрещалось хоронить — их отдавали для занятий студентам-медикам. «Я часто горько сожалею, что не подверг мой офицерский корпус чистке, как это сделал Сталин»,— сказал Гитлер, намекая на 1937 г. в СССР, когда было репрессировано 40 тыс. командиров.
Когда и с востока, и с запада союзники вступили в Германию, Гитлера охватила «мания разрушения». Тактику выжженной земли при отступлении из оккупированных стран он захотел распространить на Германию: при отступлении все должно было уничтожаться" от шахт до банковских архивов. «Если война проиграна, пусть гибнет весь народ!» — заявил Гитлер. Эта тактика вызвала, прежде всего, ненависть у промышленников, до этого поддерживавших Гитлера.
Сомнения в психическом здоровье Гитлера у Гиммлера появились еще в 1942 г. Бывший личный врач голландской королевской семьи Феликс Керстен с 1940 г. стал личным врачом Гиммлера. Владея приемами китайской медицины, какими-то методами массажа (вероятно, тогда малоизвестного точечного), он снимал приступы тяжких головных болей у Гиммлера. Тот неотлучно держал его при себе, считал, что без Керстена он бы давно умер. 12 декабря 1942 г. Гиммлер показал Керстену секретный рапорт о болезни Гитлера. По словам Керстена, когда Гитлер в 1918 г. лежал в госпитале, отравленный газами и ослепший, описанные симптомы болезни явно походили на сифилис. В 1937 г. был рецидив той же болезни. В 1942 г. появились признаки того, что Гитлер страдает прогрессивным параличом, т. е. одной из форм сифилитического поражения головного мозга. Не было только двух симптомов (кстати, ранних и диагностически важных) — нарушений зрачковых реакций и нарушения речи. Керстен сказал Гиммлеру, что лечить Гитлера он не может, так как его специальность — терапия, а не психиатрия. И узнал, что Гитлера уже лечит уколами доктор Морель — модный в Берлине специалист по кожным и венерическим болезням. Гиммлер сказал, что поместить Гитлера в психиатрическую клинику невозможно, так как об этом быстро бы узнали иностранные разведки, а без Гитлера Германия не может выиграть войну. Впоследствии Керстен обратился к личному врачу Гитлера — Карлу Брандту, группенфюреру СС (чин, равный генеральскому). Тот побледнел от страха, узнав, что Гиммлер посвятил Керстена в «самую сокровенную тайну». Кроме Гиммлера, Мореля и Брандта ее знал еще Борман и, возможно, Геринг. Но в 1944 г. сведения о том, что Гитлер болел сифилисом, стали известны заговорщикам, готовившим покушение. После гибели Гитлера известный хирург Зауэрбах — участник заговора — должен был выступить по радио и сообщить всей стране, что Гитлер был сифилитиком.
