Уже после 35 лет Гитлер страстно влюбился в свою 16-летнюю племянницу — дочь своей овдовевшей сестры — Ангелу Раубаль (Гели). Снял для нее сельский домик в Бертехсгадене, а затем жил с нею в 9-комнатной квартире в Мюнхене. Вместе их видели в театрах, в увеселительных местах. Но в начале 30-х годов Гели покончила с собой. Впрочем, был слух, что ее труп был найден на полу спальни со сломанной переносицей, что она забеременела от еврея — своего учителя рисования, что она хотела на несколько месяцев уехать в Вену, а Гитлер не разрешил. Прошел также слух, что причиной трагедии было то, что Гитлер понуждал ее к извращенным способам полового контакта. Гитлер был испуган. Сам грозил покончить с собой, но дал себя отговорить. Зато впоследствии запретил упоминать ее имя. После Гели у Гитлера были другие женщины, например, сестра его шофера, но вскоре и навсегда упрочилась Ева Браун.
Вероятно, гомосексуализм у Гитлера по мере паранойяльного развития сменился гетеросексуализмом, хотя и в 30-х годах его часто сопровождали «юные эфебы с мелкими кудряшками на голове и манерными жестами».
Иван Грозный также жестоко разделался со своим любовником Федором Басмановым — того обвинили в колдовстве и Малюта Скуратов на глазах царя зарубил его.
Возможно, что гомосексуальные склонности при бисексуализме у параноиков становятся со временем скрытым комплексом их неполноценности, причиной «деструктивного страха».
Следовательно, связь если и существует, то не между гомосексуализмом и паранойяльностью, а между последней и скрытым комплексом собственной сексуальной неполноценности. Таким комплексом может оказаться только один из видов гомосексуализма - подавляемый, скрытый, «дистонический» (DSM-III, 1980). Но им может быть и нечто другое, например, сексуальная непривлекательность. Сталин был маленького роста, с рябым изъеденным оспой лицом и сухоруким — с атрофированной левой рукой, которую старался прятать.
Среди известных исторических личностей не удалось найти ни одного, кто мог бы послужить примером паранойяльного развития на гипертимном фоне Подавляющее большинство гипертимов совсем не склонны к паранойяльности. По -видимому, паранойяльное развитие у них — довольно редкий вариант, а присущие ему особенности характера не позволяют надолго удержаться на вершинах общественного положения. Подвергать же психиатрическому анализу ныне здравствующих и широко известных своей общественной деятельностью не дозволительно по морально-этическим причинам.
Остается представить обобщенный характерологический портрет.
По мере паранойяльного развития гипертимная радужность настроения превращается в постоянную взвинченность и взбудоражен-ность. Более частыми и бурными становятся аффективные вспышки с гневом, даже яростью, агрессией и утратой контроля за своими высказываниями и действиями. Брань и угрозы могут сыпаться из их уст без учета обстановки. Подобные аффекты провоцируются противодействием и просто несогласием окружающих. Но особенно чувствительными становятся к насмешкам в свой адрес, к уязвлению гордости. На что гипертим сам ответил бы едкой остротой, метким словом или просто пренебрежением, на то при паранойяльном развитии реагируют бурным гневом, бранью, даже побоями. Легко лезут в драку.
Склонность гипертимов к самостоятельности и независимости оборачивается своеволием и самоуправством. Это довольно быстро приводит к разногласиям, ссорам л полному разрыву с теми, кто еще недавно поддерживал паранойяльного гипертима и тянулся в его когорту.
Стремление к лидерству не просто усиливается, а превращается в оголтелый вождизм с понуждением всех к беспрекословному подчинению. Любят выступать вдохновителями массовых действий, но только если эти действия созвучны их сверхценным идеям.
Гипертимная широкая общительность изменяется — утрачивается прежний живой интерес к новым людям. Ее подменяет страсть к постоянному общению с людскими массами, открыто выступая перед ними в роли новоявленного мессии, неся им свои сверхценные идеи.
Неутомимая и брызжущая энергия сохраняется полностью. Это проступает, в частности, в постоянных разъездах и поездках и в непрерывных публичных выступлениях. Но разъезды здесь — это не гипертимная страсть к новизне, смене обстановки, а способ нести свои сверхценные идеи возможно шире и дальше.
