Получив ответ, инки зашагали в сторону Чинча. Курака, носивший то же самое имя, [что и провинция], вышел с добрым отрядом людей за пределы долины, чтобы сразиться с инками, однако из-за огромного множества песка [в том месте] ни те, ни другие не могли сражаться, и йунки стали отступать, пока не вошли в долину; здесь они оказали сопротивление продвижению инков, однако не настолько успешно, чтобы [их] враги не смогли захватить участок (sitio) для того, чтобы расположиться на нем. Война между ними была очень жестокой; с обеих сторон имелись убитые и раненые. Йунки воевали, чтобы защитить свою родину, а инки, чтобы продолжали расти их империя, слава и честь.
Так в упорной борьбе прошли многие дни; много раз инки предлагали им мир и дружбу; йунки, упорствуя на своем и надеясь на жару своей земли, которая должна была принудить жителей гор покинуть ее, не соглашались принять какое-либо предложение; скорее они с каждым днем становились все более непокорными, уверовав в свою пустую надежду. Соблюдая свой старый обычай не уничтожать противника в военных действиях, а стремиться завоевать их добром, инки не заботились о времени, выжидая, когда йунки устанут и сами сдадутся, а поскольку уже прошло два месяца, инки приказали обновить свое войско прежде, чем жара той земли причинит ему вред; для этого они направили приказание, чтобы люди, оставленные наготове с этой целью, со всей поспешностью тронулись бы в путь, чтобы те, кто принимал [непосредственное] участие в войне, успели бы уйти прежде, чем заболеют от страшной жары той земли.
Мастера боя нового войска со всей поспешностью отправились в путь и через несколько дней прибыли в Чинчу; генерал Капак Йупанки принял их и отправил старое войско; он приказал, чтобы еще столько же [воинов] были бы готовы вновь обновить войско, если возникнет необходимость. Он приказал также, чтобы его племянник-принц ушел в горы со старыми солдатами, чтобы его здоровье и жизнь не подвергались бы такому риску, как в долинах.
Справив эти дела, генерал усилил военные действия против людей Чинча, сделав жестокой осаду и уничтожив под корень злаковые и [другие] плоды полей, чтобы голод заставил их сдаться. Он приказал разрушить оросительные каналы, чтобы лишить их возможности орошать то, что он не сумел уничтожить; это причинило йункам самые большие страдания, потому что, поскольку земля там такая жаркая и Солнце жжет ее очень сильно, ее необходимо поливать каждые три или четыре дня, чтобы она дала бы плоды.
Итак, поскольку йунки видели, что, с одной стороны, они оказались в еще более плотном окружении и их оросительные каналы разрушены, а с другой — была потеряна их надежда на то, что инки будут вынуждены уйти в горы из-за страха заболеть в равнинах, [и] они видели сейчас новое войско, и знали, что каждые три месяца оно будет обновляться, они утратили часть своей гордости, но не упрямство, благодаря которому они продолжали сопротивляться два других месяца, ибо они не желали принимать мир и дружбу, которые инки предлагали им каждые восемь дней. С одной стороны, они с оружием в руках оказывали сопротивление своим врагам, делая все, что только могли, и с великим терпением перенося труд войны. С другой стороны, они с огромной набожностью и обещаниями обращались к своему богу Чинча Камаку, особенно женщины, которые с великими слезами и жертвоприношениями молили его спасти от власти инков.
Следует знать, что индейцы этой прекрасной долины Чинча владели знаменитым идолом, которому поклонялись как богу и называли его Нинча Камаком. Они возвысили этого бога наподобие Пача-камака, бога неведомого, которому инки поклонялись мысленно (mentalmente), как об этом говорилось раньше, потому что им стало известно, что жители другой большой долины, которая находится дальше за Чинча (мы вскоре расскажем о ней), сделали Пача-камака своим богом и возвели ему знаменитый храм. А так как они знали, что
Инки очень терпеливо переносили невзгоды войны и упорство йунков [ради того], чтобы не уничтожать их, однако это не мешало им теснить их во всем, в чем только было можно и что не причиняло им смерть.
