Педро де Сиеса, глава сорок четвертая, подробно говорит о богатствах, которые были сосредоточены в тех храмах и королевских покоях в провинциях каньаров, включая (hasta) Туми-пампу, которую испанцы называют Томе Бамба, хотя нет нужды заменять одни буквы другими, как они это делают; он говорит, что, помимо этого богатства, имелось огромнейшее количество драгоценностей в [виде] кувшинов, и котлов, и другой служебной посуды, и множество богатейшей носильной одежды, сплошь покрытой серебряным или золотым шитьем и чакирой. В своей истории он рассказывает о многом из [тех] завоеваний, о которых мы говорили. Чакирой испанцы называют очень мелкие золотые бусы (cuentas), более мелкие, чем очень мелкий бисер, которые изготовляются индейцами с таким искусством и ловкостью, что лучшие серебряных дед мастера, которых я знал в Севилье, спрашивали меня, как они их делали, потому что у таких мелких [бусин] стыки были припаяны; я привез в Испанию одну, небольшую [чакиру], и они рассматривали ее с великим восхищением. Рассказав очень подробно о сокровищах провинций Каньари, Педро де Сиеса говорит эти слова: «В конце концов, что бы я ни сказал, все равно этого будет недостаточно, даже если бы я пожелал преувеличить сокровища, которые инки держали в тех королевских дворцах». А рассказывая, в частности, о покоях и храме Туми-пампы, он говорит: «Некоторые индейцы хотят сказать, что большая часть камней, из которых были построены эти покои и храм Солнца, была доставлена из великого города Коско по приказанию короля Вайна Кацака и великого Тупа Инки, его отца, с помощью многочисленных канатов, что вызывает немалое восхищение (если так оно было) из-за величины, и огромного числа камней, и огромной дальности дороги». Все это дословно взято у того историка, и хотя в них он проявляет [свое] сомнение относительно сообщения индейцев, я возьму на себя смелость утверждать, что так оно и было; потому что короли инки могли приказать доставить камни из Коско, чтобы оказать наибольшую милость и проявить благосклонность к той провинции, ибо, как мы уже много раз говорили, камни и любая другая вещь из того имперского города воспринимались индейцами как священный предмет. И, поскольку считалось великой милостью разрешение и предоставление права построить храм Солнца в какой-либо главной провинции, ибо это означало, что ее жители становились гражданами Коско, и так как эта милость ценилась, так как ее ценили индейцы, еще большей милостью и благосклонностью — без какого-либо преувеличения, — было приказание инки доставить камни из Коско, чтобы тот храм и дворцы не только были бы подобны храму и дворцам Коско, но и были бы тем же самым, поскольку они были построены из тех же самых камней и того же материала. И индейцы, чтобы наслаждаться этим величием, которое считалось у них священным делом, могли отложить любую работу, которой они были заняты, [чтобы] доставить камни по той, столь длинной и столь трудной дороге, как та, что лежит между Коско и Туми-пампой, что должно составлять лишь немногим меньше четырехсот лиг в длину, а в трудность ее преодоления может поверить только тот, кто сам прошел через нее, по причине чего я больше не буду рассказывать об этом здесь. А то, что индейцы сообщили Педро де Сиеса, заявив ему, что большая часть камней, из которых построены те дворцы и тот их храм Солнца, были принесены из Коско, скорее следует отнести к их желанию похвалиться великой милостью и благосклонностью, которые оказали им их короли, приказав доставить их [туда], нежели желанию поднять цену на труд по их доставке из столь удаленного места. Это следует ясно понять, ибо ни в одной другой части своей истории [этот] автор не упоминает о подобных сообщениях относительно построек; и этого достаточно, чтобы увидеть величие и богатство королевских дворцов и храмов Солнца, которые имелись в Туми-пампе и во всем Перу.
