Сначала я винил стресс. Стресс, вызванный началом войны. Стресс от разлуки со своей второй половинкой. Однако, когда стресс спал и моя жизнь вошла в комфортное русло, проблемы только усугубились. В любой момент я засыпал и просыпался в Проклятом Лесу, обнаженным и окруженным грудой теневых тел, их крылья были оторваны и изрублены на земле, головы насажены на шипы. Я был угрозой для фейри, а мы не можем себе этого позволить. Мне нужно было знать, что со мной происходит, чтобы эффективно руководить фейри.
Редмонд остановился, и я так погрузился в свои мысли, что врезался ему в спину. Он бросил на меня уничтожающий взгляд, как бы говоря
— Мы на месте.
Мой взгляд упал на ветхую хижину с выбитыми окнами и двором, заросшим сорняками.
— Прелестно.
В окнах мерцали огни фейри, и я подошел к двери и приоткрыл ее, не потрудившись дважды постучать. Войти было непросто, так как дверь была низкая, и мне пришлось практически ползком пробираться внутрь. Редмонд последовал за мной и отряхнулся, выйдя из проема.
Внутри дом был больше, искусно декорирован, в нем царила домашняя атмосфера.
— Где же она может быть? — спросил Редмонд, но спрашивать было незачем, потому что женский голос донесся из того, что, как я мог только предположить, было кухней, судя по запаху травяного чая.
— Райкен! У тебя получилось. Я боялась, что у тебя не получится.
Из кухни вышла невысокая жилистая женщина. Волосы были спутанными и жесткими, свисая чуть ниже талии, и хотя она была фейри, казалось, что она выглядела постарее, чем была моя мать. В человеческим меркам она выглядела на сорок.
Она подошла ко мне и, несмотря на хрупкое телосложение, крепко обняла — её голова едва доставала до моей груди.
Редмонд, стоявший рядом, склонил голову, его глаза засветились от изумления.
— Ты знала, что я приду?
Она лишь отмахнулась и скрылась в крошечной кухне, а спустя минуту вернулась с чайником и тремя чашками. Жестом указав на потрёпанный диван и выцветшие кресла в гостиной, сказала:
— Прошу, присаживайтесь.
Мы втроем перешли в гостиную, миновав стены, сделанные из сучковатого дерева, которые выглядели как толстые корни. Между ними торчали листья и веточки, отчего казалось, что дом был просто продолжением леса.
Она налила мне чашку чая, затем осторожно прошла мимо выщербленного стола в центре гостиной и протянула Редмонду чашку. Их глаза встретились друг с другом, и она сделала глубокий вдох, прежде чем взволнованно улыбнуться ему. Губа Редмонда приподнялась, и он сдвинул очки на переносицу, ерзая на своем стуле. Его руки на мгновение замельтешили, как будто он не совсем знал, что с ними делать, а затем он решил сложить их на коленях. Редмонд всегда был неуклюжим, но никогда не был настолько неуклюжим.
— Редмонд, я так рада тебя видеть. Меня зовут Орелла, и я ждала тебя довольно долго.
Редмонд не ответил; он только уставился на Ореллу, разинув рот. Я наморщил лоб, глядя, как они пристально смотрят друг другу в глаза, казалось бы, потерявшись в другом мире. Я прочистил горло, прерывая драгоценный момент, разворачивающийся перед моими глазами.
Она подскочила от звука и отступила к дивану напротив нас.
— Я ждала тебя. Я видела твое прибытие в видении, но я никогда не знала, когда это произойдет.
Тут ее взгляд задержался на Редмонде, прежде чем она продолжила.
— У меня было предчувствие, что это произойдет сегодня вечером.
— Тогда ты знаешь, зачем я пришел.
Она оторвала взгляд от Редмонда и бросила в чай кусочек сахара, медленно размешивая жидкость в тишине. Она сделала один глоток, промурлыкала, а затем встретилась со мной взглядом.
— Я знала, что настанет день, когда ты потребуешь ответов. Мы с твоей матерью были самыми близкими подругами, поэтому, естественно, ты решил бы обратиться ко мне. Ты был прав, что так поступил.
— Скажи мне, что то, о чем я думаю, неправда. Скажи мне, что я просто испытываю побочные эффекты от стресса и ничего больше, что мои родители были теми, за кого себя выдавали, что их истинная связь была нерушимой, — умолял я.
Сейчас, как никогда, нужно было верить, что они были предназначены друг другу судьбой, что связь между ними была выкована из чего-то прочного и нерушимого. Что, несмотря ни на что, из этого правила не было исключений.
В надежде, необходимой для моего же блага.
— Я могу сказать тебе правду или то, что ты хочешь услышать. Что ты выбираешь?
Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как хрупкий материал заскрипел под моим весом, и вздохнул.
— Правду.
Она поставила чашку на стол и наклонилась, чтобы заговорить, наклонив голову, как будто изучала черты моего лица.
