Как ни важно было для Перикла наладить торговые связи с Италией и Сицилией, но основной его задачей было заставить Спарту и Персию признать Афинский морской союз и монопольное право Афин на черноморский хлеб, сделать морские сообщения на Эгейском море безопасными, а подвоз хлеба в Афины — регулярным и бесперебойным. О мирном договоре с Персией, после неудачи в Египте, на первых порах не приходилось думать. С другой стороны, несмотря на все выгоды, которые получали члены союза от образования большой державы, от прекращения войн между полисами и от установления безопасности на море, прирожденная любовь к независимости в каждом маленьком государстве давала себя знать. Недовольство властью Афин росло, ресурсы их истощались, а в распоряжении спартанцев были персидские субсидии, и они могли спокойно продолжать свою обычную политику: не выводя своих войск за пределы Пелопоннеса, медленно и спокойно подготовлять олигархические перевороты в государствах, находящихся в сфере афинского влияния, и в самих Афинах.
В самих Афинах страх перед персами усилился настолько, что к концу 50-х годов, когда истек десятилетний срок остракизма Кимона и он вернулся в Афины, верх взяла руководимая им аристократическая партия. Будучи сторонником войны с Персией и мира со Спартой, он немедленно же приступил к прямым переговорам с этой последней. Но при всем своем лаконофильстве Кимон не мог обещать Спарте вернуть ей приобретения, сделанные Афинами в Пелопоннесе (включая Мегары), так как это, несомненно, вызвало бы гнев народных масс и могло подвергнуть Кимона новому остракизму. Ему пришлось поэтому удовольствоваться заключением перемирия со Спартой на пять лет на условии status quo. Одним из главных условий перемирия был, по-видимому, разрыв Афин с Аргосом; Аргос, оставшийся теперь изолированным, заключил со Спартой мирный договор на тридцать лет. Таким образом, Кимон пожертвовал главным и самым блестящим успехом Перикла, союзом с Аргосом.[209] Это было наиболее тяжелым ударом для всего дела Перикла — теперь потеря остальных афинских завоеваний стала уже только делом времени. Не забудем, что пятилетний мир был заключен Спартой с Кимоном, очевидно, в надежде на то, что Афины и дальше пойдут по олигархическому спартано-фильскому пути. Однако надежда эта была весьма сомнительной, и потому мир был заключен пока только на пять лет, чтобы иметь руки свободными в случае, если надежда Спарты не сбудется и возвратятся к власти демократы (чего можно было серьезно опасаться).
К этой эпохе относится окончательное превращение Афинского морского союза из союза самостоятельных государств, сообща решающих интересующие их всех дела, в Афинскую морскую державу. Для этой цели ряд самостоятельных членов Афинского морского союза был переведен в число союзников, платящих форос. Халкида и Эретрия на Евбее, Потидея на Халкидике и ряд островов Эгейского моря (Кеос, Тенос и другие), бывшие первоначально независимыми союзниками Афин, в списках фороса впервые появляются в 449—448 гг. Полноправными членами союза остаются только Митилена, Мефимна, Хиос и Самос. Очевидно, Кимон, нуждаясь в деньгах для ведения войны с персами и не вполне доверяя преданности этих союзных городов афинским интересам, перевел большую часть их в разряд плательщиков фороса.[210]
Сам Кимон с флотом в 200 кораблей отправляется в 449 г. к Кипру для борьбы с персами. 60 из этих кораблей он посылает в Египет для поддержания египетских повстанцев, повторяя в данном случае ту неудачную затею, которая позорно провалилась раньше. Прибыв к Кипру, Кимон приступил к осаде крупнейшего города на острове — Кития, но во время осады заболел и умер, и с его смертью сошел в могилу последний крупный руководитель аристократической партии в Афинах, стоявший за борьбу с Персией. После смерти Кимона в войске осаждающих начался голод; к тому же афиняне узнали о приближении к Кипру персидского флота. Все это привело к тому, что пришлось снять осаду с Кития и выступить против персидского флота. Афинянам удалось одержать при городе Саламине (на Кипре) победу сперва над неприятельским флотом, затем над бежавшим с него на берег экипажем.[211] Эта победа, сопровождавшаяся огромными потерями, особых последствий не имела: покорить Кипр не удалось.
