Очевидно, с приходом дорийцев в понятиях греков о пристойности произошел коренной переворот. Тщательное укрытие детородных органов, характерное для носителей минойско-микенской культуры, перестало соблюдаться. Наоборот, совершение целого ряда религиозных обрядов требовало от их участников, согласно новым воззрениям, абсолютной обнаженности. Это требование выполнялось, с одной стороны, во время погребальных церемоний, изображения которых мы видим на афинских дипилонских амфорах, с другой — во время всякого рода игр и состязаний, которые в основе своей есть не что иное, как посвятительные (инициационные) обряды, тесно связанные, как показывает этнография, и с заупокойным культом, и с различными культами плодородия. С этим кругом обычаев тесно связан идеал так называемой героической наготы, оказавший огромное влияние на греческое изобразительное искусство и сложившийся, судя по всему, еще в геометрический период. Напомню, что сам культ героев ведет свое происхождение от более древнего культа предков или заупокойного культа и что, с другой стороны, именно герои выступают, как правило, в роли покровителей, а нередко и устроителей всякого рода агонов (Геракл, например, считался основателем олимпийских игр). Как живое воплощение всего того круга представлений, который связывался в сознании греков с культом мертвых, с одной стороны, и с играми, с другой, герой, уже начиная с древнейших времен, изображался обнаженным.
Как же в этом случае объяснить слова Фукидида о том, что от обычая ношения поясов на состязаниях в Олимпии отказались лишь в недавнее время (V или по крайней мере VI в.)? Возможен такой выход из этого затруднения. В VII–VI вв., когда Олимпийские игры превратились в панэллинский атлетический фестиваль, в котором принимали участие многие государства как Европейской, так и Азиатской Греции, устроители состязаний вынуждены были считаться с тем, что вкусы и взгляды участников игр были далеко не однозначными. Возможно, ионийским грекам пришлось не по душе дорийское бесстыдство и они потребовали от организаторов фестиваля принять какие-то меры. Не желая утратить свое влияние на эллинском Востоке, олимпийские власти вынуждены были пойти на уступки и наложили запрет на выступления без набедренных повязок. Однако в дальнейшем (возможно, в период греко-персидских войн или после их окончания), когда ионийское влияние в Европейской Греции стало заметно слабеть, от этого запрета решили отказаться и восстановили в правах стародедовский обычай абсолютной обнаженности.
αί δέ παλαιοί (πόλεις)
Имеются в виду в основном города, возникшие на месте микенских дворцов и цитаделей: Микены, Аргос и Спарта на Пелопоннесе, Афины и Фивы в Средней Греции, Кносс и Фест на Крите.
Правда, и в это время (II тыс.) были города, находившиеся непосредственно на морском побережье, например Пилос, Иолк, Филакопи на Мелосе, Палекастро и Гурния на Крите, но Фукидид то ли не знал о их существовании, то ли просто не обратил на них внимание.
Было ли пиратство единственной причиной такого местоположения городов микенской эпохи? Едва ли. Не следует забывать о том, что все они были центрами небольших территориальных государств с преимущественно сельскохозяйственным населением. Расположение внутри страны помимо соображений безопасности диктовалось еще необходимостью контроля над обширной сельской периферией царской резиденции.
δσαι μέν νεώτατα ώχίσθησαν
Обширная группа городов, возникших в послемикенское время, отчасти в так называемый период миграций (XI–X вв. до н. э.), отчасти в эпоху Великой колонизации. Среди них ионийско-эолийские и дорийские города Малой Азии (Милет, Фокея, Самос, Хиос, Митилена, Смирна, Галикарнас, Книд), некоторые города Европейской Греции (Халкида и Эретрия на Эвбее, Мегара) и Коринф, подавляющее большинство греческих колоний на Западе и на Северо-Востоке. Хотя и в это время встречаются исключения из общего правила, например Эфес и Колофон расположены на удалении от моря.
Два фактора объясняют приближение городов к морю: 1) море стало более судоходным (πλοϊμωτέρων δντων); 2) сами жители городов стали богаче (περιουσίας μάλλον έχουσαι χρημάτων). Последнее следует, очевидно, понимать в том смысле, что у них возникла теперь заинтересованность в торговле, как об этом сказано ниже, и вместе с тем появилась необходимая финансовая база для постройки укреплений, без которых жить у моря опасно.
