В афинской комедии времени Пелопоннесской войны эта мода ассоциируется со временами марафономахов. Так у Аристофана во «Всадниках» — 1360 слл.; и в «Облаках», 984—6. Об этом же времени пишет Гераклид Понтик в сочинении «О наслаждении», в разделе, посвященном роскоши (Athen. XII, 512 В — С): «И Афинское государство, покуда роскошествовало, было самым великим и великодушнейших производило мужей. Они надевали пурпурные гиматии, под них поддевали пестрые хитоны. К тому же, укладывая волосы узлом (Гераклид употребляет слово χορύμβος вместо χρωβύλος у Фукидида), они носили золотых цикад на лбу и в волосах... И таковы были те люди, которые одержали победу при Марафоне».
Льняная одежда у греков всегда была предметом роскоши, так как в самой Греции льняные ткани не производились, а вывозились с Востока (из Египта). Изображения льняных хитонов, иногда пестрых, расшитых узорами или фигурами людей и животных, иногда сияющих девственной белизной, можно видеть на вазах архаического периода
Что касается кробила, то это, судя по всему, было какое-то подобие шиньона, который мужчины, носившие такую прическу, спускали сзади до шеи. Изображения такого фасона прически обычны в вазовой живописи и скульптуре в промежутке между 550 и 470 г., что примерно соответствует указаниям Аристофана и Фукидида. Кажется странным, что эту прическу на рисунках носят в равной степени и старцы, и юноши, что как будто прямо противоречит словам Фукидида.
Противоречие, однако, снимается, если учесть, что изображенные юноши, например Ахилл (см. ил.
Значение слова τέττιξ не вполне ясно. Одни принимают его за золотые диадемы, надевавшиеся на голову спереди, но это никак не вяжется с тем, что нам известно о кробиле. Более вероятным кажется предположение Студнички, который думает, что «цикадами» назывались золотые проволочные спирали, скреплявшие волосы в кробил. Такие спирали находят при раскопках, но остается непонятным, почему их называли «цикадами», с которыми их форма не имеет ничего общего. Высказывалась даже мысль, что это были венки с листьями из тонкого золота, звеневшими при движении наподобие цикад, но это предположение слишком произвольно и не подкреплено в достаточной степени археологическим материалом. Возможно, Фукидид просто не разобрался в этом деликатном вопросе.
άφ' ου χαί Ίώνων etc.
Современные историки придерживаются в этом вопросе прямо противоположного мнения: не ионийцы заимствовали моду на роскошь у афинян, а, наоборот, афиняне у ионийцев, так как последние раньше вступили в контакт со странами Востока: Лидией, Фригией, Финикией, Кипром.
Афины, как и другие города Балканской Греции, испытали на себе сильное ионийское влияние в VII–VI вв. до н. э. Интересно сравнить рассуждение Фукидида с тем, что говорит об изменениях фасона одежды у афинских женщин Геродот (V, 87–88). Афиняне будто бы заставили своих женщин переменить их одежду на ионийскую и носить льняные хитоны после того, как они булавками, которыми скреплялась их одежда, закололи насмерть человека (этот несчастный был единственным воином, спасшимся во время разгрома афинского войска аргосцами на Эгине). Смысл реформы заключался в том, что ионийские льняные хитоны не скреплялись булавками на плече, а сшивались. До этого афинянки, как и все греческие женщины, одевались на дорийский лад. Сама эта история достаточно анекдотична, но направление движения греческой моды с востока на запад, а не наоборот, Геродот, безусловно, указывает правильно.
Вызывающая роскошь одежды ионийской знати (ее άβροσυνη) отмечается уже поэтами VII–VI вв., например Ксенофаном Колофонским, который писал о своих соотечественниках — колофонских аристократах: «Они научились бесполезной роскоши у лидийцев, хотя еще и не были подчинены ненавистной тирании. Они выходили на агору в пурпурных гиматиях — а их было не меньше тысячи, — кичась своими великолепно ухоженными волосами, насквозь пропитанные благовониями». Примерно то же самое говорит самосский поэт Асий о знати этого острова, изображая ее прогуливающейся вокруг святилища Геры в длинных белоснежных одеяниях, подолы которых волочатся по земле. Они украшены золотыми брошками (χορύμβαι) наподобие цикад. Их волосы, переплетенные золотыми лентами, развеваются на ветру. На руках позванивают искусной работы браслеты. На этом основании в позднейшей греческой литературе за ионийцами утвердилась слава изнеженного, сластолюбивого и сильно феминизированного народа.
