История и миф полностью

Пытаясь найти выход из затруднительного положения, некоторые археологи предлагают резко понизить датировку общего разрушения критских поселений, подтягивая ее к моменту гибели Кносского дворца, т. е. к концу XV в., что вряд ли оправдано. Другие считают, что все объясняется очень просто, если предположить, как это раньше и делалось, что виновниками разрушений были какие-то завоеватели (скорее всего, это могли быть в то время греки-ахейцы, вторгшиеся на Крит с материка — карта 12). Укрепившись в Кноссе, который им, судя по всему, удалось захватить без боя, пришельцы начали опустошать его окрестности, совершая набеги в другие районы острова. Но такое допущение сразу сталкивает нас с новым вопросом: для чего понадобилось завоевателям это тотальное опустошение территории острова и уничтожение мирных, как правило, неукрепленных поселений? Ведь если они собирались и дальше оставаться на Крите, а, скорее всего, так оно и было, было бы весьма неразумно с их стороны сдирать шкуру с овец, которых они могли бы с большей выгодой для себя только остричь. К тому же сами разрушения, по крайней мере в некоторых местах непохожи надело человеческих рук. Для того чтобы сдвинуть с места огромные каменные глыбы, образующие фундамент большого дома, открытого Маринатосом в Амнисе на северном побережье Крита, нужны были нечеловеческие усилия, на которые были способны разве что мифические циклопы.

Все это вынуждает думать, что завоеватели, хотя их появление на острове в этот период кажется весьма вероятным (особенно после того, как удалось установить, что документы линейного письма Б из кносского дворцового архива были написаны на греческом языке), пришли сюда уже после того, как почти все дворцы и поселения Крита были уничтожены в результате стихийного бедствия, и обосновались в единственном уцелевшем дворце в Кноссе.

Можно предположить, что причиной разрушений было сильное землетрясение. Повсеместно встречающиеся следы пожаров как будто не противоречат этой догадке. Пожары являются почти неизменным спутником землетрясений даже и в наше время — в век газа и электричества. В древности такая последовательность событий была почти обязательной, если учесть, что в минойской архитектуре широко использовались деревянные конструкции: крыши, стропила, колонны, лестницы и т. д. — все это было сделано из дерева, а основным прибором для отопления и приготовления пищи служили переносные жаровни, которые легко могли быть опрокинуты или расколоты при первых же толчках землетрясения. И все же картина катастрофы, постигшей Крит в 1470–1450 гг., сильно отличается от обычной картины бедствий, связанных с землетрясением даже самым страшным. Следует иметь в виду, что землетрясения на Крите были, в общем, довольно привычным явлением (сильные подземные толчки происходят здесь еще и сейчас, по крайней мере один раз в 50 лет). Однако ни одно из этих стихийных бедствий не приводило к столь длительной приостановке культурного развития (даже страшное землетрясение конца XVIII в. до н. э., разрушившее дворцы по всему Криту, не имело таких губительных последствий). Катастрофа второй четверти XV в. была, по-видимому, событием иного рода. Ее результатом было обезлюдение значительной части территории Крита, исчезновение целого ряда населенных пунктов, превращение в бесплодные пустыни некогда плодородных, усердно культивируемых земель.