История и миф полностью

Почему из всей греческой литературы классического периода избраны именно эти два автора и именно эти их сочинения? В своем выборе я исходил из того, что Фукидид и Платон в их отношении к мифологии, как, впрочем, конечно, и во многом другом, представляют собой две полярные противоположности, вследствие чего их сравнение между собой, а оно также входит в программу наших занятий, может оказаться особенно интересным. Единственная точка, в которой взгляды Фукидида совпадают со взглядами Платона, это, пожалуй, то, что оба они были убеждены в правдивости мифологической традиции, т. е. в том, что в основе мифа всегда лежит исторический факт. Однако сразу же вслед за этим перекрестком их пути резко расходятся. Для Фукидида свидетельство мифа — первый шаг к реконструкции реального прошлого — того, что когда-то происходило в действительности. Для Платона древний миф — лишь толчок к созданию нового мифа, который будет лучше и совершенней древнего, поскольку он будет одухотворен высокой мыслью, божественным наитием, осенившим самого философа.

В понимании Фукидида, мифы заключают в себе слишком много лишнего материала (это объясняется болтливостью и легкомыслием их авторов, которые были поэтами и еще не знали, что такое настоящая серьезная история). Исходя из этого великий историк оставляет за собой право безжалостного сокращения древних преданий, выбрасывая из них всю фантастику, весь авантюрный элемент, т. е. то, в чем и заключалась их главная прелесть, и таким образом вылущивает из каждого мифа какой-нибудь один необходимый ему факт чаще всего самого прозаического свойства. Итак, Фукидид видит в мифе прежде всего источник исторической информации. Его подход к мифологии чисто научный, исследовательский.

В творчестве Платона миф играет роль скорее раздражителя. Он подстегивает воображение философа своей неполнотой, несовершенством, незаконченностью. Древние, в его понимании, знали слишком мало о действительно важных вещах, да и то, что знали, не умели как следует изложить, не обладая необходимой для этого мудростью и искусством. Поэтому мифы нуждаются не в сокращении, как считал Фукидид, а, наоборот, в расширении и дополнении, которым не может не сопутствовать также и переосмысление их основного содержания. Из обломков древних сказаний Платон сооружает, таким образом, свою собственную мифологическую систему, облекая в мифологическую форму свое философское учение, свои мечты и идеалы. Особый интерес представляют те мифы Платона, которые связаны с его утопическими проектами идеального общественного устройства. Миф об Атлантиде самый известный и, пожалуй, наиболее интересный среди них. Как известно, Платон, по-видимому, сознательно придал этому мифу историческую, или вернее, квазиисторическую форму (впрочем, многие до сих пор видят в нем чудом сохранившийся фрагмент реальной истории).

Это обстоятельство дает хороший повод для сравнения исторической части «Тимея» и «Крития» с фукидидовской «Археологией». В обоих случаях авторы обращаются к глубочайшей древности, о которой сохранились лишь глухие и неясные предания. Но обращение это вызвано прямо противоположными мотивами и, естественно, ведет к прямо противоположным результатам.

В историографии своего времени Фукидид стоит совершенно особняком (ил. 11). Среди других историков V в. до н. э. его выделяет не только исключительная для того времени глубина проникновения в суть исторических событий, не только принципиальная новизна используемых им методов исследования, не только своеобразный материализм, или, как говорят на Западе, «реализм» его суждений об историческом процессе, но и совершенно сознательная установка на рассказ о современности, а не о далеком, полузабытом прошлом. Как известно, преобладающей сферой интересов в греческой историографии до Фукидида было именно исследование, можно сказать, реконструкция прошлого, иногда весьма отдаленного. О далеких, чаще всего мифических временах писали почти все логографы, включая современника Фукидида Гелланика Лесбосского (несколько особняком среди них стоит лишь Гекатей, который в своем «Землеописании» рассказывал о современных ему событиях). О далеком прошлом своих родных городов писали местные историки-хронисты вроде Антиоха Сиракузского. Геродот, когда он приступил к работе над историей греко-персидских войн, был отделен от описываемых им событий более чем полустолетием, а значительную часть его труда занимает, как мы знаем, рассказ об еще более отдаленных периодах греческой истории и истории стран Востока.

Фукидид уже в самом начале своего сочинения в нарочито подчеркнутой форме провозглашает себя историком своего «новейшего», как мы сказали бы теперь, времени. В этом плане он сознательно противопоставляет себя всем своим предшественникам.