Стоит только увеличить дозу, и эта сардоническая усмешка останется на лице навсегда!
Другие растения, с которыми мы уже встречались, оказывают более или менее аналогичное воздействие. Совсем несложно подмешать в кушанье белены, белладонны, волчьего корня или анемоны. Неудивительно, что жертва являлась на суд Божий почти что в срок; а обнаружить в теле жертвы смертельно опасные алкалоиды медицина в то время еще не могла.
Многообразные и вездесущие специи, которыми в XVI в. приглушали неприятный вкус несвежих блюд, служили для отравителей большим подспорьем. В описываемую эпоху почти все люди, а в особенности самые высокопоставленные лица, старались быть максимально осторожными за столом. Это было не проявлением психоза навязчивых состояний, а скорее простой мерой предосторожности — кому же, право, захочется умирать раньше времени!
Кардинал Ришелье, имевший все основания опасаться ядов, жил в окружении кошек. И дело тут не в одной только любви к кискам; прежде чем съесть то или иное кушанье, министр сперва потчевал им какого-нибудь из своих мурлык.
Указанной проверке Ришелье подвергал абсолютно все продукты питания, включая и те, которые присылал ему сам король. Его величество лично напоминал своему премьер-министру об этой традиционной процедуре в коротких записках:
Посылаю Вам через Лашене фрукты из Версаля. Как и все, что я Вам присылаю, прежде чем съесть, проверьте их.
15 декабря 1635 года король отправил Ришелье занятное письмецо, отрывок из которого мы здесь приводим.
8 февраля 1640 года Людовик отправил своему министру следующее коротенькое послание:
И наконец 26 сентября 1641 года всемогущий министр получил из Неля следующую записку:
Сколько заботы и тревоги в четырех отрывках! Может быть, Людовик XIII, заклиная Ришелье быть осторожным со свининой, намекал на ботулизм — одну из главных опасностей, подстерегающих любителя дичи? Но эта болезнь была еще неизвестна в те времена. Стало быть, король боялся, как бы кардинал не отравился ядом, который можно запросто подсыпать в мясо.
Героару историки обязаны поразительно точным отчетом о здоровье Людовика XIII. Он сумел кое-чем отличиться в правление Карла IX и Генриха III, а Генрих IV, посчитав его достаточно сведущим специалистом, попросил медика принять роды у Марии Медичи, разрешавшейся своим первым отпрыском.
Король пригласил Героара в Фонтенбло и встретил его одной-единственной фразой: «Я хочу, чтобы Вы опекали дофина, служите ему верой и правдой». Врач старательно выполнял королевское поручение в течение двадцати семи лет — до самой смерти, настигшей его во время осады крепости Ла-Рошель. Все это время у короля, находившегося под неусыпным надзором Героара, не возникало особых проблем со здоровьем, но педантичный медик заносил все свои наблюдения за августейшим пациентом в особый дневник.
