Капитан Мохан Сингх настаивал на формировании второй дивизии и даже на создании индийской армии из 250 000–500 000 солдат. Японцы не хотели форсировать события в этом направлении. Они не торопились признавать решения Бангкокской конференции (15–23 июня 1942 г.), в которой участвовали представители ИНА, Лиги индийской независимости и индийских общин, проживавших в странах Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока. Бангкокская конференция потребовала, чтобы организация и управление ИНА находились в руках самих индийцев и чтобы ИНА стала национальной армией независимой Индии на условиях равенства с армией Японии. Решение вопроса о любой военной акции против британской или иной иностранной власти в Индии ставилось в зависимость от позиции Индийского национального конгресса. Конференция требовала, чтобы после освобождения Индии японское правительство уважало территориальную целостность и признало полный суверенитет Индии[591].
Премьер Тодзио выразил крайнее недовольство решениями этой конференции и назвал их «наглыми»[592]. Японцы были заинтересованы в использовании ИНА в своих целях, но отказывались признавать независимость Индии. Не хотели они признавать и самостоятельности ИНА.
Между тем военная ситуация стала меняться не в пользу Японии. В мае и июне 1942 г. японский флот впервые за время войны потерпел ощутимое поражение в морских боях с американскими кораблями в Коралловом море и около атолла Мидуэй. Эта победа США лишила Японию господствующего положения на Тихом океане и оказала немалое влияние на их действия на суше[593].
Что касается ИНА, то поведение японцев по отношению к индийцам становилось все более высокомерным и циничным. В начале декабря 1942 г. японцы дали ясно понять, что правительство Японии не несет никаких обязательств в отношении решений Бангкокской конференции и индийцам не следует ожидать от него декларации о независимости Индии. Кроме того, было заявлено, что все индийцы-военнопленные, не входящие в состав ИНА, считаются обычными пленными и не могут рассчитывать на какие-либо льготы. И наконец, дальнейшее увеличение сил ИНА может состояться только тогда, когда этого пожелают японцы.
Отношения между японским военным командованием и индийским руководством ИНА стали еще более напряженными после отказа Мохана Сингха направить части ИНА в Бирму и Голландскую Индию. Индийцы соглашались воевать только за освобождение своей страны. Конфликт завершился тем, что 21 декабря 1942 г. главнокомандующий ИНА Мохан Сингх издал приказ о роспуске ИНА и был уволен в отставку. Японцы стали разоружать ИНА. Четыре тысячи индийских солдат и офицеров ИНА были отправлены на тяжелые работы в Новую Гвинею и другие острова Тихого океана. Сам Мохан Сингх через несколько дней был арестован японцами. Ситуация зашла в тупик. К началу 1943 г. в ИНА насчитывалось около 8000 человек. Во главе Лиги индийской независимости японцы поставили Раш Бехари Боса, когда-то известного революционера, который бежал от английского суда в Индии за организацию покушения в 1912 г. на вице-короля Хардинга и с 1915 г. жил в Японии. По сценарию японцев он провел в апреле 1943 г. конференцию индийцев в Сингапуре. Лояльность индийцев к японцам была восстановлена[594].
Решения Бангкокской конференции стали достоянием истории. И в это время в Японии появился харизматичный лидер Субхас Чандра Бос – однофамилец Р.Б. Боса. Прибытие С.Ч. Боса в Сингапур в июне 1943 г. открыло новую страницу в истории ИНА. При поддержке японцев он развил активную деятельность. Численность ИНА быстро возросла до 20 тыс. человек. В октябре 1943 г. он провозгласил создание Временного правительства свободной Индии, в котором занял все руководящие посты – главы государства, премьер-министра, военного министра и даже министра иностранных дел. Позже он предпочел, чтобы его называли
К тому времени, когда Бос принял на себя командование ИНА, во Второй мировой войне произошел коренной перелом на советскогерманском фронте. Среди решающих событий этого периода было поражение немцев под Сталинградом в январе 1943 г. А битва на Курской дуге 5–12 июля 1943 г., которая завершилась разгромом немецких войск, стала самым масштабным сражением в мировой истории и, по существу, решила исход войны. По словам американских военных историков У. Муррея и А. Миллетта, германская армия потеряла большую часть своих мобильных сил. «Наступило время подведения счетов», – пишут они. После этой битвы стратегическая инициатива перешла в руки советского командования[595].