Более поздняя история храма Рамы гласит, что в 1949 г. один из чиновников разрешил установить внутри мечети идол младенца Рама. Все это было сделано под прикрытием темной ночи. Верующие индусы поверили в сотворение чуда, означавшее, что божество требует вернуть ему место его рождения. Крайне обеспокоенный этими событиями премьер-министр Неру направил 26 декабря 1949 г. телеграмму главному министру штата Уттар-Прадеш Говинд Валлабх Панту: «Я озабочен развитием событий в Айодхъе. Я очень надеюсь, что вы лично примите участие в этом деле. Создается опасный прецедент, который будет иметь плохие последствия»[910]. Тогда же проблема в Айодхъе была решена следующим образом: доступ индусов к божеству был закрыт, однако один день в году – в декабре – они могли войти в храм Рамы и помолиться богу.
В начале 1980-х годов тлевший в течение долгих лет конфликт вокруг храма Рамы и мечети Бабура разгорелся вновь. В октябре 1984 г. Вишва хинду паришад развернул массовую агитацию за «освобождение места, где был рожден бог Рама». Многочисленные индусские монахи и святые из почитаемых старых храмов откликнулись на эти призывы. Были организованы массовые демонстрации и публичные митинги индусов, на которых звучало требование освободить бога Раму из «мусульманской тюрьмы». Местный адвокат подал в суд иск, требуя разрешить допуск индусов к храму Рамы. Именно по этому иску дистриктовый судья принял решение открыть замки на дверях храма Рамы и разрешить индусам входить в него для молитвы. Замки тотчас же были открыты, и последователи бога Рамы ринулись в храм.
Некоторые индийские обозреватели полагали, что существовала прямая связь между принятием Закона о защите прав мусульманок (на развод) и решением дистриктового судьи о храме в Айодхъе. Даже утверждалось, что храм бога Рамы был открыт по решению премьер-министра. Таким образом, уступка мусульманским фундаменталистам в деле Шах Бано компенсировалась уступкой индусским шовинистам. Если Закон о защите прав мусульманок преследовал своей целью привлечение голосов избирателей-мусульман, то открытие храма Рамы в Айодхъе было рассчитано на голоса индусов. Известный обозреватель Нирджа Чоудхури писал: «Проводимая правительством политика умиротворения обеих общин с целью достичь преимущества на выборах представляет собой порочный круг, из которого будет крайне трудно выйти»[911].
1 февраля 1989 г. около 100 тыс. индусских монахов и жрецов собрались в святом для индусов месте слияния рек Ганга, Джамуны и подземной священной реки Сарасвати около Аллахабада по случаю массового религиозного праздника Кумбх мела[912]. Они заявили, что 10 ноября 1989 г. в основание храма Рамы в Айодхъе будет возложен краеугольный камень. Там же было решено, что для строительства этого храма в каждой из сотен тысяч индийских деревень, и даже за пределами Индии, будут изготовлены и освящены
Тревожная ситуация в Айодхъе оказала большое влияние на положение в Индии, особенно на севере страны. Так, в г. Бхагалпур (штат Бихар) в ноябре 1989 г. произошли межобщинные столкновения между индусами и мусульманами. Погибло несколько сотен мусульман, еще больше осталось без домов, которые были разгромлены или сожжены. Активную роль в этом вандализме сыграли члены РСС. События в Айодхъе и Бхагалпуре привели к еще большему отчуждению мусульман и индусов. Мусульмане заявляли, что Конгресс отказывается поддерживать их. В свою очередь, значительная часть индусов, особенно средний класс, стала выступать в поддержку БДП[914].
Если в начале своего пребывания у власти правительство Р. Ганди весьма успешно справилось с этническими и религиозными конфликтами в Ассаме, Мизораме и Панджабе, то в последующие годы ему пришлось столкнуться с новыми вызовами в этой же сфере.