Выделилась оторвавшаяся от основной массы партий «большая четверка», получившая свыше 75% всех голосов. Наибольшей сенсацией была внушительная массовая поддержка, которую получила КПИ. Состоявшиеся в декабре того же 1955 г. выборы в Учредительное собрание в общих чертах подтвердили и закрепили новую расстановку сил; в результате отношение там сил сантри, с одной стороны, и абанган вместе с прияи и христианами — с другой, составило 4:5, что априорно ставило этот орган, призванный сформулировать конституцию и государственную идеологию, в тупиковую ситуацию: ни государство ислама, ни панчасила не могли получить квалифицированного большинства в 2/з голосов, которое требовалось по действовавшей конституции.
Итак, выборы подорвали позиции Машуми и особенно СПИ и «партии военных» — ИПКИ, подчеркнув отсутствие у двух последних массовой базы, как, впрочем, и у партий прияи: Обеим фракциям ПИР вместе досталось лишь 2 мандата (вместо 21 в прежнем парламенте); ПРН — 2 вместо 13. Вместе с тем выборы показали, что армия последователей НПИ, КПИ и НУ сосредоточена преимущественно в районах расселения яванского этноса (на Центральной и Восточной Яве), тогда как Машуми, СПИ и христианских партий — главным образом на Внешних островах (и отчасти на Западной Яве, где преобладает народность сунда). Партийно–политическая, территориально–этническая и социокультурная разграничительные линии опасно совпадали. Наконец, в высокой степени политизировав общество, подчеркнув идеологическое противостояние сторонников панчасилы и поборников государства ислама, продемонстрировав растущую мощь КПИ, выборы дали дезинтегрирующий политический эффект. В новом парламенте, вопреки ожиданиям, число партий даже увеличилось: с 20 до 28.
Итоги выборов существенно подорвали и позиции кабинета. Идя навстречу созданию нового, послевыборного правительства, Машуми пришлось занять более примирительные позиции в отношении НПИ. Считаясь с враждебностью ее и президента к своим кандидатам на место начштаба сухопутных сил (Симболона или 3. Лубиса), Харахап сам отвел их кандидатуры. Зато предложенная НУ компромиссная кандидатура А. X. Насутиона была в октябре 1955 г. неожиданно скоро утверждена и правительством и президентом, присвоившим ему звание генерал–майора[52]. Но правый кабинет вскоре убедился что Насутион более склонен сотрудничать с президентом, чем с ним.
Как и три первых премьера времен либеральной демократии Б. Харахап делал ставку на двусторонние дипломатические переговоры с Нидерландами относительно возвращения Западного Ириана. Как рычаг давления он использовал угрозу расторгнуть соглашения КМБ в одностороннем порядке. Голландцы искусно затягивали переговоры, ставя индонезийскую правительственную делегацию в унизительное положение просителя. Общественность РИ бурлила от возмущения и гнева. Было очевидно, что Нидерланды в ирианском вопросе не уступят. Потребовав н не добившись прекращения переговоров, НУ и ПСИИ вышли из правительственной коалиции. Когда Гаага выдвинула унизительные условия, на основе которых могла бы отказаться от части соглашений КМБ, Харахап объявил, наконец, об односторонней денонсации всех соглашений. Однако еще раньше был поставлен на голосование вотум недоверия правительству. Харахапу не удалось стяжать лавры борца против голландского колониализма. 2 марта 1956 г. его кабинет ушел в отставку.
Хотя до выборов расточались заверения, что все партии- победительницы будут представлены в новом кабинете, поддерживаемое президентом предложение КПИ создать правительство на базе «большой четверки» саботировалось лидерами НПИ, Машуми и НУ. В конце концов Али Састроамиджойо создал кабинет на базе лишь этих трех партий и ряда мелких, но исключая КПИ (20 марта 1956 г.). Это был кабинет правого центра. СПИ тоже не получила в нем места. В нем были представлены НУ, правые и левые фракции как НПИ, так и Машуми. Было очевидно, что составленный из столь разнородных компонентов кабинет сможет быть долговечным лишь за счет далеко идущих компромиссов и обхода самых острых проблем. В результате такой нивелировки буржуазные и мелкобуржуазные партии утрачивали свою роль как средства волеизъявления масс, и недовольство последних начинало проявляться неконституционными путями.
