ТНИ фактически вновь распалась на две фракции. Общими для обеих были разочарование в «импортированном с Запада» режиме парламентской демократии, страх перед «возможной коммунистической диктатурой», требование допустить верхушку армии к участию в высшей власти. Обе настаивали на создании «делового» внепарламентского кабинета, по существу авторитарного правительства. Однако лидер первой фракции Насутион желал, чтобы этот кабинет возглавил сам Сукарно. В Хатте он видел не патрона, а тактического союзника. Лидер второй, З. Лубис, и его политические покровители требовали, чтобы премьером чрезвычайного кабинета, опирающегося на армию, был именно антикоммунист Хатта, и настаивали на сформировании сената, который отстаивал бы в центре интересы окраин. Таким образом, речь уже пошла о пересмотре явочным порядком конституционных устоев, курсе на федерализм и установлении авторитарного режима.
Получив отпор, вторая фракция офицерства перешла к действиям. 3. Лубис предпринял две попытки осуществить в центре военный переворот силами преданных ему частей (октябрь и ноябрь 1956 г.), чтобы поставить у власти военную хунту. Потерпев неудачу, он бежал на Суматру.
Предвидя нереальность достижения своих целей в масштабе всей страны при противодействии президента, «яванских партий» и начштаба армии и в то же время ощущая бессилие центра, местные командующие из фракции 3. Лубиса на Суматре перешли к тактике прямого противостояния правительству в своих провинциях. 20 декабря 1956 г. на Центральной Суматре офицерский союз Совет Бантенг[53] под руководством командира полка подполковника Ахмада Хусейна провозгласил, что временно берет власть в провинции в свои руки. Сопротивления практически не последовало, и уже 22 декабря полковник М. Симболон на Северной Суматре ввел чрезвычайное положение и заявил о разрыве с «явацентристским» правительством. 24 декабря их примеру последовал южносуматранский командующий подполковник Барлиан. На Сумтре начали складываться, партикуляристские военно–террористические режимы, развернулись аресты представителей прогрессивных сил. Экономические связи с центром были практически разорваны. Позже вскрылись факты финансовой поддержки диссидентов–командующих монополиями Запада, в том числе нефтяными гигантами США — компаниями «Калтекс» и «Станвак». Страна оказалась перед угрозой дезинтеграции иностранной интервенции.
Правительство пыталось умиротворить партикуляристов. Еще в первых числах декабря оно провело в СНП закон о местной автономии, закреплявший за провинциями право использовать на свои нужды до 90% таможенных и налоговых сборов. Но мера эта сильно запоздала и не дала ожидаемых результатов. Тогда были приняты более жесткие меры. Против Симболона правительство и генштаб организовали контрпереворот, возглавляемый его заместителем Дж. Гинтингсом и недостигший поставленной цели. Менее эффективной оказалась блокада силами ВВС и ВМС побережья Центральной Суматры: А. Хусейн держался.
9 января 1957 г. произошел раскол правительственной коалиции. Явно поддерживая фрондирующих полковников, Машуми отозвала из кабинета пятерых своих министров. Кризис власти приобрел зримые формы. Правительство удержалось, но было очевидно, что дни его сочтены. Ужесточившаяся позиция правительства в отношении суматранских мятежников, поддерживаемая Сукарно, Национальной партией и КПИ, разделялась А. X. Насутионом. Стремясь «восстановить целостность» ТНИ, генерал прибег к увещеваниям и уговорам, лично участвовал во всесуматранском совещании командующих, созванном непокорными офицерами. Он даже назначил А. Xусейна командующим вновь созданным военным округом Центральной Суматры, чтобы удовлетворить его амбициозные притязания. Но скоро тактика компромиссов потерпела крах.
Итоги правления трех последних правительств эпохи конституционной демократии и весь опыт индонезийской государственности после 1948 г. показали неспособность индонезийской буржуазии использовать парламентскую систему в интересах своего класса. Да и сам парламентаризм представал в упрощённом виде. Индонезийский мыслитель и политик Суджатмоко справедливо замечал, что в сущности, власть никогда не принадлежала парламенту, а ревниво удерживалась партийной олигархией. Фракционные интересы буржуазии явно превалировали над общеклассовыми. С момента передачи суверенитета (конец 1949 г.) до начала 1957 г. у власти перебывало 7 кабинетов и представители всех (кроме КПИ) значительных партий. Сопровождающие эту чехарду экономический развал и неразбериха ввергли страну в политический кризис. Нетерпимость сложившегося положения стала очевидной всем. Дискредитация парламентской демократии объективно ставила в порядок дня утверждение авторитарной власти в Индонезии.
