Подобные же события произошли в Саагуне, городе, зависевшем от одноименного монастыря, главного центра клюнийцев. Альфонс VI предоставил монахам полную независимость, освободив их от подчинения духовным и светским властям, а аббату саагунского монастыря предоставил права сеньора, судьи и арбитра и дал ему право разрешать все дела, споры и тяжбы, которые могут возникнуть на территории, приписанной к монастырю. Для привлечения населения было дано в 1085 г., по соглашению короля и аббата, фуэро, которым предоставлялись привилегии всем лицам, желающим поселиться в городе. Однако эти привилегии ни в какой мере не препятствовали монахам жестоко угнетать население города, причем клюнийцы прежде всего заботились о своих выгодах. Были введены подати, барщина и различные ограничения, например, нельзя было печь хлеб в печи, не принадлежащей сеньору (монастырю); запрещалось срезать ветви с деревьев, причем предоставлялось право производить обыск в доме подозреваемого лица; нельзя было продавать вино, изготовленное из своего винограда, до тех пор, пока монахи не распродали своих запасов вина; никто не имел права покупать сукно, свежую рыбу и дрова, пока монахи не заготовят себе все это в необходимом для них количестве. Имелись и другие крайне стеснительные ограничения. Поэтому не раз жители Саагуна восставали, требуя реформы «дурных обычаев» (
Эти восстания и возникновение эрмандад, поддерживаемых городами, которые вели борьбу за свою вольность, привели к тому, что многие сеньоры оказались вынужденными пойти на уступки своим крепостным, предоставляя им свободу, отдавая в аренду земли, которые обрабатывали крестьяне, или же уменьшая и точно устанавливая подати и барщинные повинности. «Неоднократно, — отмечает один историк, — сеньоры предоставляли своим, соларьегос[112] и вассалам те же привилегии, которыми пользовались граждане коронных городов».
Применяя все вышеописанные средства, крепостные Леона и Кастилии в начале XIII в. добились почти полной личной свободы. По своему значению в общественной жизни Кастилии они приближаются в это время к средним классам городов.
Иностранцы. Население христианских королевств состояло не только из испанцев. Помимо путешественников, паломников, купцов, монахов и т. п., приезжавших в важнейшие города и посещавших известные святилища и монастыри, имелись более или менее значительные группы иностранцев, которые селились в галисийских, леонских, португальских и кастильских городах и приобретали в них право гражданства.
В Саламанке жили французы и португальцы; в Бургосе — гасконцы, французы и немцы; в Саагуне — бретонцы, немцы, гасконцы, англичане, бургундцы, провансальцы и ломбардцы; в Толедо было множество французов, поселившихся там после завоевания города кастильцами. Однако, ни в Толедо, ни в других леонских или кастильских городах иностранцы не имели столь значительного влияния, какое приобрели французские выходцы на португальских территориях.
К этим запиренейским народностям следует причислить две группы, которые хотя и представлены были выходцами из испанских областей, то рассматривались как чужестранцы. Речь идет о евреях, а также о маврах на территориях, завоеванных христианами, — так называемых мудехарах (mudéjares).
Характерным для социального положения этих групп являлось то обстоятельство, что им обычно предоставлялись особые фуэрос, определявшие их права, отличные от прав, которыми пользовались собственно» испанцы. Это имело место в Толедо, где Альфонс VI признал принцип раздельного законодательства для различных народностей. В Авии де Торрес, согласно фуэрос 1130 г., кастильцы пользовались иными правами, чем иностранцы, причем статус французов, евреев и мавров был не одинаков. Подобные же явления имели место и в других городах, хотя для всего населения и существовали общегосударственные и обязательные для всех законы.
Права простых путешественников, которые не становились гражданами или постоянными жителями городов, фиксировались в особых законах, чему примером являются фуэрос и распоряжения, относящиеся к Сантьяго.
