Санчо использовал эрмандаду, чтобы победить в затеянной им борьбе, и признал ее, одержав победу; но он, по-видимому, не разделял политических идей эрмандады и не собирался признать их. Все его помыслы направлены были на овладение престолом, и сам он жестоко подавлял возмущения — знати. Эрмандада развалилась; но после смерти Санчо IV сна возродилась вновь, на этот раз как чисто народная организация[161]. Начало ей положили вольные города Леона и Кастилии, а вслед за ними такие же союзы стали создавать другие города Кастилии, Мурсии и Монтаньи (1295–1296 гг.). Политические программы этих новых эрмандад сходны с программой 1282 г., с той лишь разницей, что они признают королевскую власть. Воспользовавшись беспорядками во время малолетства Фернандо IV и необходимостью для королевы — регентши опираться на города, эрмандады навязали ей условия, аналогичные требованиям, удовлетворенным Санчо IV, а именно — права на восстание в случае, когда король совершает беззакония; права изъятия провинций, на территории которых эти беззакония совершены, из сферы коронной юрисдикции; права казнить алькальда или окружного судью (мэрина), который по приказу короля, но без суда предаст смерти любого участника эрмандады; право казнить всякого, кто предъявит королевский указ о роспуске эрмандады. Они также получили и ряд иных вольностей и привилегий, свидетельствующих, что в городах был силен тот же дух феодальной независимости, который присущ был знати. Этот дух проявлялся несмотря на монархические тенденции среднего сословия и общую неприязнь к дворянству — чувство, которое не раз заставляло города выступать на стороне короля.
Со своей стороны, знать также использовала малолетство Фернандо IV и снова проявила свой беспокойный и непокорный нрав. То же наблюдалось и во время малолетства Альфонса XI. Нужна была железная рука этого короля и вместе с тем его дипломатические способности, чтобы прекратить политические распри и уменьшить значение знати. Король вступал в соглашение с одними представителями знати и обманывал других, наказывал строптивых, сеял недоверие друг к другу в среде феодалов, отвлекал их силы на борьбу с маврами, и в конечном счете использовал все средства, которые позволяли ему обуздывать феодальную знать, не слишком ее ожесточая. Так же он поступал и в отношении городов, привлекая их на свою сторону и предупреждая открытые возмущения. От военных орденов он добился клятвенного обещания, что они никогда не будут препятствовать королю вступать в их города и крепости. Действия Альфонса XI свидетельствуют, что он совершенно ясно представлял себе, каким должен быть политический идеал монарха, и умело проводил его в жизнь. Так, например, он дал гарантию королевским городам, что они никогда впредь не будут отчуждаться от королевского домена и жаловаться духовным и светским сеньорам. А именно против пожалований подобного рода и боролись города, которые на кортесах неоднократно просили у Санчо IV и Фернандо IV, чтобы устранена была практика многочисленных пожалований. О гарантии, данной Альфонсом XI, позабыли, причиняя тем самым себе вред, и Энрике II и особенно Энрике III, которые раздавали огромные пожалования, усиливавшие знать. Впрочем, и сам Альфонс XI часто отступал от своих принципов. Альфонс XI, вступая в переговоры с депутатами кортесов, не раз добивался субсидий, необходимых для ведения политической борьбы; он пользовался каждым удобным случаем, чтобы разрушать феодальные замки, бывшие подлинными разбойничьими гнездами; он стремился искоренить злоупотребления в судах и охотно выслушивал жалобы городов на бесчинства королевских алькальдов, откупщиков налогов и магнатов; он преследовал преступников и обеспечивал безопасность дорог; заботился о народных нуждах и одновременно укреплял организацию городского управления, стремясь к тому, чтобы муниципальные должностные лица избирались не на короткий срок, а пожизненно, во избежание усобиц и раздоров, которые имели место в городах во время выборов; он решительно заявлял, что только король имеет законодательные права и только он может издавать, толковать и исправлять законы, он привлекал к себе знать, пока она ему была покорна, пытаясь развить в ней рыцарские чувства, и создал новый военный орден, получивший название ордена Ленты (
