На протяжении многих столетий жили бок о бок в тесном взаимном общении и мире три крупные национальные группы, которые и составляли основную массу населения полуострова: туземцы-христиане, евреи и мудехары. Из повседневной юридической практики того времени можно заключить, что мудехары в конце концов слились бы воедино с христианами (исключением могли бы явиться лишь обращенные в рабство мудехары, которых было, однако, немало, хотя в некоторых районах к этой категории относилось меньшинство мудехарского населения). Мудехары сохранили в той или иной степени автономию в гражданской сфере и, возможно, все более поглощались бы, хотя и медленно, преобладающей массой, чему свидетельством являлись частые смешанные браки между представителями этих трех групп, в особенности между христианами и евреями. Казалось логичным, что событиям будет предоставлено идти своим естественным чередом и что эта этнографическая проблема, выдвинутая в ходе истории Испании, будет разрешена благодаря свободному взаимодействию всех этнических групп. Но уже с XII в., а может быть, и раньше, у христианского населения появляются явные признаки неприязни по отношению к двум другим элементам, в особенности по отношению к евреям. А по мере развертывания реконкисты и усиления мощи северных государств эта неприязнь обостряется, принимая характер явно выраженной религиозной розни, что в конечном счете привело к кровавым последствиям. По отношению к мудехарам перемена наступила значительно позже. Еще в XV в. вражда к ним не проявлялась в резкой форме и не отражалась в законодательных актах, хотя временами положение мудехаров и ухудшалось (например, была предпринята попытка изгнать их из Арагона во времена Хуана II по настоянию — архиепископа Валенсии). Тем не менее толчок был дан, и проблема отношений между обоими народами стала очень остро перед «католическими королями». Они разрешили ее в соответствии с теми чувствами, которые питало к мудехарам большинство христиан, хотя подобное отношение было свойственно далеко не всем культурным людям того времени. Таким образом, вместо того чтобы содействовать естественной ассимиляции, принят был прямо противоположный образ действий.
Сперва Изабелла и Фердинанд придерживались по отношению к мудехарам скорее покровительственной, чем ограничительной политики, что — согласовывалось и с менее враждебным отношением к ним, чем к евреям (известно, что при погромах 1391 и последующих годов мудехаров оставляли в покое). Правда, Изабелла и Фердинанд начинают с ограничений тех чрезвычайных вольностей, которыми мудехары пользовались при Энрике IV, и с этой целью восстанавливают прежние ограничения. Но король и королева проводят в жизнь эти ограничения с большой умеренностью: они восстанавливают отличия в одежде, но облегчают мудехарам разбор гражданских дел в их судах и смягчают чрезмерно суровые законы времен Хуана II. Второй период, еще более благоприятный, начинается с договора о капитуляции Пурчены, укрепленного пункта Гранадского королевства (декабрь 1489 г.). По условиям пурченской капитуляции оставлены были на своем прежнем посту мавританский алькайд и альгвасил; а жители, не покинувшие город, должны были платить христианскому королю те же налоги, что они платили до тех пор гранадскому султану, и им обещано было свободное применение мавританских законов и обычаев, сохранение муэззинов, мечетей и духовенства; мудехарам Пурчены разрешалось не носить отличительных знаков на одежде. Король обязывался, кроме того, не передавать Пурчену кастильским сеньорам и сохранить, ее в своем непосредственном владении.
Еще больше уступок было сделано маврам Альмерии. Все это свидетельствовало о намерении королевской четы задобрить население вновь завоеванных территорий. Даже договор о капитуляции Гранады был заключен на выгодных для мавров условиях, а спустя пять лет короли пытались привлечь мавров, изгнанных из Португалии, разрешив им не только въезд, в Кастилию, но и жительство в ней и проезд по территории страны со всем имуществом, причем маврам обещано было королевское покровительство. Неприязненные по отношению к маврам акты, которые имели место в Гранаде, знаменуют начало совершенно нового курса, проведение которого оказалось возможным, когда была одержана решительная победа над гранадскими маврами. Королям уже не было необходимости ни привлекать симпатии мавров, ни уважать их права. Последствия этой перемены были весьма печальны, так как восстание морисков стоило много крови. Большой ущерб был нанесен в 1499 и 1500 гг. африканскими корсарами, которые по призыву тех же гранадских мавров совершили нападение на многие города Андалусии и увели с собой немало пленных, особенно духовных лиц.
