Однако в целом к XIV в. венецианцы держали под своим контролем торговые связи Паданской равнины с Адриатикой. Доставка по суше находилась преимущественно в руках континентального купечества. Венеция по-прежнему снабжала солью Ломбардию, вывозя взамен зерно (также из Апулии и Калабрии). В XIV в. годовой экспорт соли достиг 50 тыс. тонн, а морской импорт зерна, вероятно, 20 или 30 тыс. тонн[224]. Более четверти объема всей венецианской торговли приходилось на Северную Италию. Колоритная картина коммерческих предприятий на Востоке не должна затмевать для нас более прозаическую, но ничуть не менее значительную деятельность итальянцев в близлежащих землях и водах. Венеция или Генуя, превратившись в общеевропейские центры, не переставали быть прежде всего центрами итальянскими.
Политическая раздробленность, неравномерность развития отдельных областей, географические, социальные и культурные различия, изрезанность рельефа, конкуренция на внешних рынках и воздействие международной транзитной торговли помешали складыванию единого итальянского рынка. Тем не менее в XIII–XIV вв. торговые связи были уже достаточно крепки — и не только во внутриобластном масштабе. Между Севером и Югом, приморскими и внутренними районами существовала экономическая общность и заметная специализация производства. Купцы плыли и ехали через долину По с востока на запад, от северных озер к Генуе и далее на каботажных судах к Пизе и Неаполю, из Пьемонта в Рим, из Венеции через Феррару и Болонью в Тоскану, из Сицилии и Неаполя — хлебных кладовых полуострова — на север, вдоль Адриатического побережья и к Флоренции сушей, из Тосканы через Умбрию в Марку. С начала XIII в. повсеместно появились объединения возчиков (
Характерно изобилие гостиниц — повсюду, в самых маленьких городишках, даже в селах. Во Флоренции их число в 1394 г. достигло 622, не считая 234 в контадо. В одной из гостиниц Ареццо в 1385 г. за 19 дней побывало 180 постояльцев; их имена сохранились — это преимущественно купцы из 25 областей Италии. Текли товары, смешивались люди и наречия. Вот заурядная коммерческая операция: некий аретинец отправляет сиенское сукно через Пизу в Палермо, где его приобретает болонский купец.
Конечно, внешняя торговля оставалась одним из решающих факторов и необходимым условием экономического прогресса полуострова. Но нельзя забывать, что крупнейшим рынком сбыта для итальянских импортеров являлась сама Италия с ее растущими населением и промышленностью, а в экспорт все больше вовлекались предметы отечественного производства.
Например, Флоренция к XIV в. была уже накрепко соединена торговыми и денежными узами со всеми уголками страны. Она получала медь из Массы, олово из Венеции, железо и лес из Калабрии, серу из Искьи, лен из Гаэты, тмин и мыло из Апулии, сахар из Сицилии, скот, хлопок, воск, соду, изюм, масло, вино из Романьи. Ее жители ели хлеб, выпеченный из южноитальянского зерна, и клали в кушанья генуэзскую соль; ее купцы перевозили товары на пизанских или венецианских судах; ее сукнодельческие мастерские нуждались в красителях из Аквилы и Кортоны, в стальных кардах из Милана. В свою очередь, Флоренция вывозила сукна и сотни видов ремесленных изделий во все края Италии. В 1252 г. Флоренция (примерно одновременно с Генуей) впервые, после длительного господства в Европе серебряной валюты, стала чеканить золотую монету: полновесный, в 24 карата, флорин. "Начали упомянутые новые флорины распространяться по свету", — с восторгом пишет купец Джованни Виллани, рассказывая, как в Тунисе тамошний король расспрашивал пизанцев о городе, где делают такую замечательную монету, и как те не желали говорить, и как некий "мудрый" флорентиец посрамил перед королем Пизу, которая не имела своей золотой монеты[225]. У хрониста были основания гордиться: флорин вскоре действительно обошел — вместе с флорентийским сукном — весь известный тогда мир, добравшись до Китая.
XIII век ясно выявил тенденции итальянской торговли, наметившиеся уже в предыдущем столетии. Можно было бы указать на пять таких динамических особенностей.
Во-первых, коммерческое оживление и общий подъем, исходя вначале из приморских эмпорий, неуклонно распространялись на внутренние районы, принимая все более глубинный и органичный характер.
