И вот в 1902 году — в том же году, когда его бывший работодатель и ученик Клод Монтефиоре основал радикально-реформистский Еврейский религиозный союз, — Шехтера выманили из рядов британского академического сообщества: ему предложили возглавить нью-йоркскую Еврейскую теологическую семинарию в Америке, основанную за пятнадцать лет до того раввином итальянского происхождения Сабато Морайсом. (Морайс и сам успел поработать в испано-португальской общине Лондона, где был
Шехтер привез в Нью-Йорк целую плеяду крупных европейских ученых, чему в немалой степени помогло относительное процветание многих американских евреев в начале XX века, и в 1913 году основал Объединенную синагогу Америки, которая и сегодня (впрочем, уже под менее амбициозным названием «Объединенная синагога консервативного иудаизма») координирует жизнь консервативных общин в США и Канаде. Первоначальное название организации отражает надежду (вспомним основанный еще в 1873 году реформистами Союз американских еврейских общин), что соответствующая разновидность иудаизма на девственной американской земле станет стандартом. На протяжении почти всего XX века эта надежда казалась не такой уж беспочвенной. Консервативная идеология предписывала соблюдение традиции, но традиции динамичной, формируемой самими евреями, и тем самым давала большой простор для религиозного самовыражения в полном согласии с американскими идеалами личной свободы. Консервативный иудаизм не нуждается ни в постоянном уточнении писаных правил, свойственном современной ортодоксии, ни в характерных для реформистов мучительных поисках консенсуса по принципиальным вопросам. Преподававший в Еврейской теологической семинарии с 1946 года Авраѓам Йеѓошуа Ѓешель настаивал в получившей большое влияние книге «Бог в поисках человека» (1955), что евреи должны стремиться вновь открыть в себе жар религиозного убеждения — посредством не рациональных рассуждений, а экзистенциальных решений, проясняемых посредством разума, научиться вновь испытывать трепет и благоговение, раскрыть свой разум перед исполненным намеков языком Торы и ощутить в исполнении заповедей тайну бытия. Духовный и нравственный подход Ѓешеля оказался в особенности близок семинаристам 1960-х годов [18].
Уверенная позиция консервативного иудаизма в Америке середины XX века подкреплялась общим согласием в вопросе о важности иврита и Земли Израиля как элементов национальной традиции, подлежащих сохранению. Уже в 1905 году Шехтер называл сионизм «великим бастионом против ассимиляции», а в 1913 году — в тот же год, когда при его участии была основана Объединенная синагога Америки, — посетил XI Сионистский конгресс в Вене. Но по многим другим серьезным теологическим вопросам консервативные евреи в минувшем веке просто смирились с наличием разногласий. Так, мнения о богословской значимости холокоста варьировались весьма широко. Ѓешель, сам бежавший из Берлина в 1939 году, в возрасте за тридцать, настаивал, что единственный достойный ответ на холокост — молчание, а философ Ричард Рубенштейн, получивший звание консервативного раввина в Еврейской теологической семинарии в 1952 году, утверждал в своей книге «После Освенцима», впервые опубликованной в 1966 году, что «Бог на самом деле умер в Освенциме», но религиозная общность евреев по-прежнему важна, так как она дает людям чувство, что они не одиноки [19].
В 1988 году Комиссия по философии консервативного движения опубликовала декларацию принципов «Эмет ве-эмуна» («Истина и вера»), в которой были оставлены открытыми даже основополагающие вопросы о природе откровения и соблюдении
