Установлению четких религиозных правил помогло закрепление абсолютного авторитета «Шульхан аруха» Йосефа Каро. Спустя поколение после Хатама Софера другой венгерский раввин, Шломо Ганцфрид, составил сокращенное изложение труда Каро — перечень законов, обязательных для соблюдения каждым евреем, написанный на простом иврите и предназначенный для людей неученых, но набожных. Этот труд получил такую популярность, что с момента первой публикации в 1864 году и до смерти Ганцфрида в 1886 году выдержал четырнадцать изданий. Ганцфрид, будучи руководителем общины, принимал активное участие и в политической борьбе против венгерских неологистов, но его книга оказала на иудаизм влияние куда большее. Крупными тиражами печатных изданий ѓалахических трудов и простотой их распространения объясняется и влияние более поздних лидеров
Семья Хафец Хаима жила в небольшом городке Радунь (ныне поселок в Белоруссии), где его жена держала бакалейную лавочку; вначале он помогал ей с ведением счетов, а потом (когда дела в лавочке пошли неважно) много лет занимался преподаванием. В Радуни Хафец Хаим написал целый ряд книг, посвященных практическому соблюдению законов и более широким темам нравственного характера. В последние годы жизни он много времени проводил в разъездах; личная репутация набожного и благочестивого человека помогала ему даже в условиях финансового кризиса после Первой мировой войны собирать средства на финансирование работы европейских ешив. Среди последних была и ешива, созданная им в Радуни еще в 1869 году, когда к нему стали стекаться многочисленные ученики. Хафец Хаим стал одним из лидеров Агудат Исраэль и умер в 1933 году, прожив долгую жизнь и успев застать восхождение к славе своего гораздо более младшего современника Авраѓама-Йешаяѓу Карелица. Жизненный путь Карелица — талмудиста, известного под именем Хазон Иш («Видение человека»), по названию составленного им анонимно комментария к некоторым разделам «Шульхан арух», — был схож с биографией Хафец Хаима в том, что средства к существованию ему тоже давала лавчонка жены. В пятьдесят пять лет он переселился из Вильны в Бней-Брак в Земле Израиля и стал духовным лидером сообщества
Своим авторитетом Хазон Иш был во многим обязан решительному отказу от умозрительных рассуждений о соблюдении Торы и от каких-либо компромиссов в этом отношении. Он призывал своих последователей отделиться от других евреев, считавших себя ортодоксами, с той же энергией, с какой Хатам Софер нападал на реформистов и светские идеологии: «Где простота, там и истина, точно так же, где крайности, — там и величие. Крайность — это доведение предмета до совершенства. Сторонники золотой середины и посредственности, презирающие крайности, — пусть найдут они место среди фальсификаторов или людей неразумных… Наивная вера — вот прямой ответ, проясняющий истину и разрешающий сомнения». Необходимость выносить постановления по вопросам повседневной жизни (а для Хазон Иша с 1933 года, после репатриации, в этот круг входили и практические вопросы о соблюдении законов, действующих только в Земле Израиля, например о субботнем годе) особенно тесно связывала и связывает авторитетных раввинов с их последователями. За последние полвека «руководители своего поколения», как говорили о них
