Депортация была произведена с удивительной быстротой. Как только Совет Новой Шотландии в июле 1755 г. единогласно принял решение о депортации, Лоренс полностью использовал британские войска, расквартированные в его колонии. Была срочно зафрахтована и загружена провиантом флотилия торговых кораблей. Затем Лоренс приказал полкам окружать акадийцев и препровождать их на суда с тем багажом, который они смогут унести, а все покинутые селения надлежало сразу предавать огню. В течение нескольких месяцев Акадии не стало. В районе залива Фанди войска окружали одну деревню за другой: Гран-Пре, Минас, Бобассен. До конца 1755 г. по меньшей мере 7 тыс. акадийцев были схвачены и отправлены в изгнание. Кроме того, еще несколько тысяч было депортировано в течение последующих нескольких лет. По-видимому, еще около 2 тыс. человек убежали и оказали сопротивление, найдя укрытие в лесах.
Это решение о депортации акадийцев было обусловлено теми изменениями, которые произошли в Новой Шотландии. В 1713 г. Британия их не тронула не только по причине слабости, но и в силу толерантности. В мирные 1720—1730-е гг. британское руководство колонии, обладавшее ограниченными ресурсами и почти не имевшее нефранцузских подданных, должно было выработать очень деликатный modus vivendi[165], чтобы сохранять свое собственное положение, даже если это и укрепляло стремление акадийцев к нейтралитету. Однако к 1750-м гг. в Новой Шотландии был заложен Галифакс, куда прибыли британские войска и поселенцы. Губернаторам и руководству больше не было нужды искать взаимопонимания с подданными французского происхождения, которые занимали лучшие земли в колонии. Что касается акадийцев, то они более чем когда-либо стремились сохранить нейтралитет. Они видели, что англичане, живущие рядом с ними, набирают силу, но ничего не могли с этим поделать; они стали осторожны в вопросах оказания поддержки французским войскам на границах. Но они вросли в землю Акадии; в течение нескольких поколений эти 10–12 тыс. сильных поселенцев жили на земле, которую их предки отвоевали у залива Фанди. Несмотря на растущую мощь Британии, угроза депортации представлялась акадийцам нереальной, невообразимой. Даже под дулами ружей британских солдат они продолжали торговаться по поводу условий своего нейтралитета вплоть до того самого дня, когда им был зачитан приказ о депортации.
Для акадийцев, чувствовавших себя беспомощными и беззащитными ив то же время непоколебимыми в правах на свою землю и свой образ жизни, депортация означала полную ликвидацию их общества, созданного на территории, где они трудились более столетия. Лоренс приказал, чтобы они были распределены «по нескольким колониям на континенте» — ни одна американская колония не приняла бы их всех, — и поэтому их высаживали с кораблей в разных портах вдоль всего Атлантического побережья, от Новой Англии до Джорджии. Офицеры Чарльза Лоренса не предпринимали прямых попыток делить семьи, согнанные на корабли. Но поскольку семьи в Акадии были очень большими и представляли собой сети родственных связей, все изгнанники потеряли большую часть тех людей, которых они считали членами своей семьи. И хотя пленников не намеревались морить голодом или специально инфицировать, в связи со стрессом и перемещением почти треть депортированных умерли от заразных болезней. В продолжение истории с депортацией в 1756–1762 гг. некоторые акадийцы были даже вывезены в Европу. По пути туда в 1758 г. 700 человек погибли во время кораблекрушения. Те, кому удалось спастись, нашли убежище во Франции.
Некоторые акадийцы, высаженные небольшими группами в американских портах, так и остались в них в качестве незначительных чужеродных меньшинств, оказавшихся в самом сердце враждебного им общества. Другие начали при первой же возможности уезжать во французские колонии на островах Карибского моря, в Луизиану и в долину реки Св. Лаврентия. По окончании войны в 1763 г. некоторые из изгнанников стали возвращаться по суше или по морю в Акадию. Этот процесс был очень медленным, постепенным, но поразительно упрямым движением, продолжавшимся несколько десятилетий. Однако Акадии, куда они мечтали вернуться, более не существовало. Новые поселенцы быстро присвоили себе их старые, защищенные дамбами земли — лучшие во всей Новой Шотландии. Семьи акадийцев, сумевшие избежать депортации или вернувшиеся из изгнания, должны были находить себе новые дома во все еще не обжитых районах. Сердцевина Акадии переместилась в Нью-Брансуик, где постепенно сложилось новое сообщество акадийев, спаянное общей памятью о депортации и утратах.
