В сицилийско-южноиталийском пространстве в первый год войны происходили следующие события. Еще до прибытия Лонга на Сицилию карфагеняне вывели в море и направили к Италии двадцать пентер с экипажами численностью в тысячу человек. Однако флотилия попала в шторм, который погубил три корабля в Сардинском море. Остальные корабли сумели взять курс на Липару и Термессу. Гиерон, ожидавший в Мессане прибытия Лонга, захватил три корабля, которые сбились с курса и встали на якорь в гавани Мессаны. От пленных он узнал, что еще большую эскадру из 35 кораблей Карфаген направил на Сицилию, чтобы вновь захватить города бывших сицилийских союзников, особенно Лилибей, но что эта эскадра предположительно тем же штормом, в какой попали они, отнесена к Эгатским островам. Царь информировал о Сообщениях пленных претора Лепида, который находился в Лилибее, и тот принял необходимые меры. Так был вовремя замечен приход карфагенской эскадры. Обе стороны решили подготовиться к сражению. В то время как карфагеняне стремились дать морской бой в классической манере, римляне стремились, как это уже было в прошедшей войне, сражаться на кораблях, как в сухопутном бою. Поскольку карфагеняне не сумели навязать свою тактическую концепцию, а римские солдаты превосходили числом карфагенских, то римляне победили. 7 карфагенских кораблей с 1700 солдатами и матросами попали в их руки. Среди пленных было также три сенатора. Римляне не потеряли ни одного корабля.
Известие об этой победе достигло Лонга, корабли которого сопровождал флот Гиерона, на пути между Мессаной и Лилибеем. Так как Лонг хотел отнять у карфагенян все их опорные пункты на островах, он доверил защиту берегов Сицилии Лепиду, а сам отплыл на Мелиту. Жители города выдали ему командира карфагенского гарнизона Гамилькара, сына Гисгона, и почти двухтысячный гарнизон и передали ему город и остров. После того как в Лилибее все карфагенские пленники, включая членов сенаторского сословия, были проданы в рабство, Лонг отплыл на Липарские острова, ибо услышал, что упомянутая карфагенская флотилия бросила там якорь. Однако к тому времени эта флотилия подошла к Италии, опустошила область Вибона и навела ужас на жителей города.
В целом действия карфагенских морских сил в 218 г. были неудачны. Не было солдат, не было опытных и добросовестных офицеров, не было и счастья.
В Испании в этом году воевали с переменным успехом. Гн. Сципион, которого его брат отделил у устья Роны, сначала высадился в Эмпорионе, апойкии массалиотов[69]. Оттуда он направился дальше к устью Эбро, захватил несколько городов, добровольно к нему присоединившихся, и осадил города, которые присоединяться отказались. После того как он защитил города, перешедшие на римскую сторону, гарнизонами, он со своими войсками, которые были усилены иберийскими союзниками, двинулся внутрь области между Эбро и Пиренеями. Около города Киссы Гн. Сципиона встретил Ганнон. В этом бою карфагеняне потерпели поражение. Ганнон и Андобал, вождь союзных иберийских сил, попали в плен, «имущество» (Полибий), которое солдаты Ганнибала оставили в Испании, стало добычей римлян и, что было самым печальным, все племена этой области стали «союзниками и друзьями римского народа». Поскольку Ганнон, по-видимому, еще до этого боя запросил у Гасдрубала помощи, то его силы в численности уступали силам Гн. Сципиона. Гасдрубал, который хотел поддержать Ганнона, не мог вступить в решающее столкновение с Гн. Сципионом. Он удовлетворился тем, что приблизительно с 8 тысячами пехотинцев и тысячью всадников напал на римских и союзных с римскими матросов, которые находились на суше. После этой успешно проведенной акции он перешел назад через Эбро и прибыл на зимние квартиры в Новый Карфаген. Зимой Гасдрубал принимал военные и дипломатические меры, которые должны были обеспечить безопасность областей южнее Эбро.
Гасдрубал и Ганнон, очевидно, не понимали, что ввиду ожидаемых римских атак им необходимо координировать свои действия. В результате того, что защита ограничилась только областями южнее Эбро, существенная часть Испании оказалась изъятой из соответствующей стратегической концепции Ганнибала.
Если до сих пор Ганнибал был озабочен в первую очередь сотрудничеством с кельтскими племенами, то теперь он стремился приобрести поддержку италийских союзников римлян. Он заявил италийским пленникам, что интересы карфагенян и интересы «италиотов» одни и те же. Карфагеняне и «италиоты» должны вместе сражаться за похищенную свободу и за потерянное имущество государств, зависимых от Рима. Чтобы усилить действенность своих слов, он отпустил всех италийских пленных на родину без всякого выкупа. Военные действия в огромной массе дополнялись пропагандистской борьбой.
