Надо, однако, подчеркнуть, что при всем отмеченном выше расширении Источниковой базы исследований финикийского мира, включая Карфаген и его державу, количество источников все же совершенно недостаточно для относительно полного освещения истории Карфагена. Собственно пуническая историография, которая, несомненно, существовала, до наших дней не сохранилась. Ее сведения были, по-видимому, привлечены некоторыми греческими и римскими историками. Однако в целом античные авторы интересовались Карфагеном только как партнером греков и римлян, которые вступали в разнообразные контакты с этим государством, и почти не обращали внимания на внутренний мир пунического общества. Больше других авторов пуническую традицию сохранил Помпей Трог, но его труд дошел до нас только в сокращенном изложении Юстина и в еще более кратком изложении отдельных глав. Юстин же брал у Трога лишь наиболее интересные для него и его читателей факты и сказания, делая акцент на чудесном и необыкновенном. Не сохранилась и «Карфагенская полития» — трактат о политическом устройстве Карфагена, написанный, скорее всего, Гиппагором. О нем можно судить только по тем его данным, которые использовал Аристотель в своей «Политике». Говоря об античной историографии Карфагена, надо подчеркнуть еще два важных обстоятельства. Во-первых, греческие и римские историки и философы не всегда могли понять своеобразие карфагенского общества и государства. Во-вторых, многие греческие авторы, и особенно римские, были далеки от объективности, ибо Карфаген выступал постоянным соперником западных греческих государств и прежде всего Рима, и сочинения многих писателей наполнены ненавистью к нему.
Значительное место среди источников занимает пуническая эпиграфика. В настоящее время известны тысячи надписей и из самого Карфагена, и из других западнофиникийских городов. Однако эти надписи довольно однообразны. Большинство их — посвятительные, причем адресатами являются в основном два божества — Баал-Хамон и Тиннит. Имеется некоторое количество погребальных надписей, но содержащиеся в них сведения ограничены, а сугубо исторических надписей почти нет. Надписи дополняются монетами.
Большую роль играют данные археологии. Карфаген раскапывается давно. Большое значение имела акция ЮНЕСКО, которая вместе с правительством Тунисской Республики стимулировала международные археологические исследования на территории Карфагена. Правда, римляне постарались столь успешно, что, как уже говорилось, следов пунического города почти нет. Гораздо лучше сохранились некрополи, которые и составляют основную массу археологических памятников пунического Карфагена. Это таит в себе определенную опасность: обстоятельства, связанные только с погребальными комплексами, можно некритически распространить на всю жизнь Карфагена.
Все это полностью учитывалось Хуссом. Недаром он предупреждает, что главы его книги, посвященные отдельным событиям карфагенской истории, различны по объему, и это определяется не значимостью тех или иных событий, а наличием источников. Автор использует все виды источников, но все же главным для него является литературная традиция. И в этом он безусловно прав. Мощное развитие археологических исследований последнего полувека привело к некоторому «археологическому фетишизму». В науке существует мощное течение, которое настолько преувеличивает значимость археологических данных, что полностью отвергает все сообщения письменных источников, не получивших (по крайней мере, пока) археологического подтверждения. Хусс совершенно справедливо отмечает, что методологический спор относительно доказательности археологических фактов еще не закончен. К этому можно добавить, что он, вероятно, никогда и не будет закончен, поскольку корпус археологических источников — открытый, и новые раскопочные сезоны могут принести и порой приносят совершенно неожиданные результаты.
