Таким образом, карфагенские структуры были монистичны (в отличие от метрополии, где они были дуалистичны). Экономика включала только общинный сектор (не говоря, естественно, о подчиненных территориях). Категории неполноправного населения перешли., в подчинение общине. Самоуправляющийся гражданский коллектив превратился в верховного владыку государства (по крайней мере, теоретически) и осуществлял свою власть через республиканские институты. Итак, в ответ на поставленные вопросы можно сказать, что при сохранении многих черт, унаследованных от восточной метрополии, Карфаген вошел в античный мир, хотя и занял в нем несколько особое положение.
Все это не означало, что политическое развитие Карфагена остановилось. Карфаген не раз переживал периоды острых кризисов. Один из таких кризисов разразился после поражения в первой войне с Римом. Его внешним признаком стала тяжелая Ливийская война, в ходе которой, по сути, оказалось под угрозой само существование Карфагена. Эта война красочно описана Хуссом, который подчеркивает роль в ней Гамилькара Барки, военное и дипломатическое искусство которого фактически спасло Карфаген. Далее Гамилькар отправился на завоевание (или отвоевание) Испании. И там возникла своеобразная держава Баркидов. Не обладая никакими формальными полномочиями, выходящими за пределы карфагенского государственного права, Гамилькар и его преемники сосредоточили в своих руках ряд этих полномочий и осуществляли их совершенно самостоятельно, без оглядки на центральное правительство, во всяком случае, пока одерживали победы. В Испании (и по-видимому в значительной части Африки) под властью Баркидов сложилось новое политическое объединение, обладавшее многими чертами эллинистического государства. В то же время оно не являлось полностью независимым, и в этом было его радикальное отличие от эллинистических государств. Можно говорить о возникновении в рамках Карфагенского государства политических структур эллинистического типа. Появление таких структур в карфагенском обществе и государстве говорит о том, что Карфагенская республика, в принципе, шла по пути античных государств.
Еще более жестокий политический кризис разразился после поражения во второй войне с Римом. Хусс совершенно справедливо говорит о Карфагене того времени как о «клиентском государстве Рима».
В условиях противостояния соседней Нумидии, почти постоянно поддерживаемой Римом, и самому Риму (хотя последнее часто было латентным) гражданский коллектив Карфагена был раздираем ожесточенной внутренней борьбой. Реформа Ганнибала открывала путь к оздоровлению общества, но своекорыстная карфагенская олигархия практически закрыла пути возможного оздоровления, призвав себе на помощь врага. По существу, в Карфагене наблюдаются явления, характерные для греческих полисов в IV в. до н. э. и в Риме во II–I вв. до н. э „т. е. кризис полиса. В греческом мире это завершилось подчинением Македонии, в Риме — заменой республики империей. В Карфагене кризис полиса закончился подчинением города римлянам и его полным разрушением.
Все сказанное совершенно не умаляет значимости труда Хусса. Оно лишь дополняет ту картину политического развития Карфагена, которая столь искусно представлена Хуссом в его книге.
В заключение надо отметить, что все даты, содержащиеся в книге Хусса (кроме специально оговоренных в последней главе), относятся ко времени до нашей эры. В книге В. Хусса не было никаких примечаний. Все подстрочные примечания сделаны переводчиком.
